Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

спрятана в рукаве; рядом, среди разбросанных крышек от кока-колы, валялись осколки бутылки, содержимое которой, возможно, и убило его. Дождь грохотал по тускло-зеленой крыше павильона; вытаращенные глаза мертвеца блестели, по ним текла вода. Внезапно я испугался. Побежал домой, ничего вокруг не видя.

– В парке умер человек! – выпалил я. – Тот, который за всеми гоняется.

– Посмотри на себя! – воскликнула мама. – Ты что, хочешь получить воспаление легких? Немедленно снимай мокрые вещи!

В конце концов, у меня появилась возможность повторить новость. К этому времени дождь прекратился.

– Ну, нам-то не надо об этом говорить, – сказал мой отец. – Сообщи в полицию. Прямо через дорогу.

Он что, подумал, что я перепутал мертвецки пьяного с трупом? Он удивился, когда я поспешил в полицейский участок. Но я не мог упустить шанс побывать там – я был уверен, что старшие братья некоторых моих одноклассников попали в участок и не выходили оттуда годами.

Рядом с окошком, которое могло бы принадлежать билетной кассе, был звонок; если на него нажимали, перегородка отодвигалась и выглядывал полицейский. Он хмуро уставился на меня. Кто такой? Что делал в парке? С кем был? Когда рядом с ним появилась вторая голова, он неохотно проговорил:

– Мальчик думает, что в парке кто-то дал дуба.

К полицейскому участку подъехал бело-голубой «мини», похожий на такси; на крыше торчала красная табличка с надписью «ПОЛИЦИЯ». Люди таращили глаза, словно меня везли в тюрьму. Возможно, так оно и было: предположим, Макинтош Вилли проснулся и ушел? Какой срок дают за ложь? Фальшивые бриллианты сверкали на траве и в листве. Я пожалел, что не уговорил отца самому пойти в полицию.

Когда машина остановилась, я увидел серую громадину в павильоне. Водитель с чопорным видом подошел поближе, чтобы рассмотреть его.

– Господи, – донеслось до меня; это было сказано с отвращением.

Он знал Макинтоша Вилли? Возможно, но дело было в другом.

– Посмотри-ка, – полицейский подозвал коллегу. – Ты когда-нибудь видел труп с монетками на глазах? Тогда просто взгляни на это. И нашелся же какой-то шутник…

Он выглядел потрясенным, уязвленным. Он загородил мне обзор и спросил:

– Твоя работа?

Его бледное от гнева лицо и мое непонимание лишили меня дара речи.

Но его коллега сказал:

– Да ну, с какой стати. Он бы после такого не пришел к нам, чтобы рассказать, верно?

Когда я попытался высунуться сбоку и посмотреть, он прибавил:

– А теперь ступай домой. Ну же.

В его мягком тоне таилась угроза. Внезапно испугавшись, я побежал домой через парк.

Какое-то время я избегал павильона. У меня не было причин ходить туда, разве что по дороге из школы домой. В прошлом я иногда видел, как одноклассники издевались над Макинтошем Вилли; случалось, присоединялся к ним издалека. Теперь павильон зиял пустотой, обнажая смутно видимую скамью. Темный пруд колыхался, тревожа зеленые бороды каменного бордюра. Главной причиной, по которой я обходил парк стороной, было то, что туда не с кем было пойти.

Проблема была в том, что я жил на главной улице, а не на задворках, где гоняли мяч среди припаркованных машин или бегали друг за другом в глухих переулках. Меня никогда не приглашали в компании, обретавшиеся на улице. Я чувствовал себя чужаком, особенно проходя мимо подростков, которые сидели на ограждении подземного перехода и лениво болтали ногами, готовые в любой момент спрыгнуть. Если обстоятельства позволяли, я сидел дома, в квартире над магазинчиком прессы, и читал все, что там продавалось. Но мне было ужасно скучно: школьного чтения хватало за глаза. Вот почему я так обрадовался Марку. Он мог спасти меня от одиночества.

Не то чтобы мы сразу стали друзьями. Он был последним разносчиком газет, который работал на моих родителей. В течение нескольких дней мы с опаской изучали друг друга. Он был выше меня, что пугало, но, казалось, не знал, куда девать свое тощее тело. В конце концов он спросил:

– Что ты читаешь?

Тон был такой, словно он считал чтение пустой тратой времени.

– Книгу, – огрызнулся я.

После того, как я в конце концов показал обложку – это был томик Микки Спиллейна, – он спросил:

– Потом дашь почитать?

– Это не мое. Это из магазина.

– Ладно, я куплю.

Он так и сделал – тотчас же заплатил моему отцу. Он, безусловно, был богаче меня. Когда мое негодование по поводу его поступка слегка утихло, я осознал, что теперь книга принадлежит ему, и он разрешает мне ее дочитать. Я тянул как мог, чтобы заставить его пожаловаться, но не добился своего. Возможно, с ним стоило познакомиться поближе.

Интуиция меня не обманула: он оказался щедрым не только в денежном смысле – его отец занимался ремонтом и много зарабатывал, – но и в том, что ввел меня в свой круг общения. Довольно скоро я занял свое место в «племени», обитавшем на ограждении подземного перехода, но втайне радовался, что мы обменивались с другими бандами лишь ритуальными оскорблениями. Возможно, полицейский участок, маячивший на заднем плане, сдерживал враждебность.

Марк также щедро делился идеями. Хотя номинальным лидером банды был крепкий малый по имени Бен, именно Марк придумывал большинство наших занятий. Не стал ли он разносчиком газет, чтобы спастись от скуки… или, как я потом гадал, чтобы отвлечься от своих мыслей? Именно Марк принес роликовые коньки, чтобы мы могли кататься по пандусу пешеходного перехода, разрешал ездить по задворкам на своем велосипеде, находил способы проникнуть в заброшенные дома, а еще принес свой транзисторный радиоприемник, чтобы мы послушали первые записи «Битлз», пока по Уэст-Дерби-роуд куда-то ехали по своим делам автомобили. Но не было ли все это способом отвлечь нас от парка?

Несомненно, Бен в конце концов возмутился, что Марк задвинул его на второй план. Возможно, он додумался своим неторопливым и флегматичным умом, что Марку не нравился парк. Конечно, он наткнулся на идеальный способ бросить вызов конкуренту.

Был жаркий летний вечер. К тому времени мне уже исполнилось тринадцать. Автомобили оставляли за собой след из пыли и дыма, по железнодорожному мосту с ритмичным грохотом ездили составы. Мы слонялись по тротуарам, пиная крышечки от кока-колы. Внезапно Бен заявил:

– У меня идея.

Мы ринулись за ним, увернувшись от компании агрессивно настроенных таксистов, к полицейскому участку. Мы подумали, что Бен замыслил какой-то розыгрыш; когда он прошествовал мимо, уверен, все испытали облегчение – все, кроме Марка, потому что Бен вел нас к Орфан-драйв.

Над асфальтом трепетало марево. В парке рядом с нами под деревьями, которые едва шевелились, сгущались сумерки. На острове посреди озера крякали утки, пузатенькие