Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Как и большинство подобных подростковых переживаний, наше расставание было не романтичным и трогательным, если такие расставания вообще бывают, а жестоким и истеричным. Все случилось однажды вечером, когда мы направлялись на ярмарку, которая каждое лето проходила в Ньюшем-парке.

С другого берега озера доносились крики, в которых смешивались паника и восторг, когда девушки взлетали, сидя в машинках на металлических шестах, а фоном звучали смутные басы древнего хита, как будто играл мощный радиоприемник. На колесе обозрения сияли разноцветные огни, озаряя лица в вышине. Это походило на рождественскую иллюминацию; отражения сверкали в пруду. Вот почему Ким предложила сперва где-нибудь присесть и полюбоваться.

Единственная скамейка была в павильоне. Путаница букв истекала потеками засохшей краски, похожей на кровь; беззвучно кричали изуродованные лица. Я подумал, что могу немного потерпеть. Сидя рядом с Ким, я мог пощупать ее груди, уж какие были, через обманчиво большие чашечки бюстгальтера. Сегодня от нее пахло газетами, словно ее в них завернули, а я должен был прийти и забрать; наверное, работала за стойкой. Так или иначе, я ее поцеловал, не обращая внимания на то, что в одном углу павильона было темно, как в облюбованной пауком щели.

Но она заметила; я почувствовал, как она отпрянула от угла. Неужели Ким видела больше, чем я? Или это из-за ее заразительной настороженности темнота рядом с нами показалась более плотной, готовой вот-вот двинуться к нам вдоль скамьи? Мне было не по себе, но шум и огни ярмарки успокаивали. Я решил на полную катушку воспользоваться потребностью Ким в защите, но она оттолкнула мою руку.

– Не надо, – раздраженно сказала она и попыталась встать.

В этот момент я услышал неясный голос.

– Вырви-глаз, – пробормотал кто-то себе под нос; интонация была радостная. – Вырви-глаз. – С ярмарки донеслось, что ли? Возможно, это был голос продавца в каком-то киоске, искаженный шумом, потому что он прибавил: – А что я тебе сейчас покажу.

Ким по-прежнему пыталась выдернуть руку, и это меня взволновало.

– Отпусти! – ныла она.

Поскольку мне удалось не испугаться, я был скорее обрадован, чем встревожен ее страхом, и мне не терпелось дать волю своему воображению, потому что это было лучше, чем читать истории о привидениях. Я заглянул в темный угол, чтобы проверить, какие ужасы смогу вообразить.

Тогда Ким вырвалась и побежала по дорожке около пруда. Разочарованный и злой, я погнался за ней.

– Уходи! – закричала она. – Ты ужасен. Я больше не хочу с тобой разговаривать.

Какое-то время я преследовал ее по темным тропинкам, но как только начал умолять, разозлился на себя. Она не стоила такого позора. Я отпустил ее и вернулся на ярмарку, где некоторое время бродил без всякой цели. Пробыв там достаточно долго, чтобы родители не удивились, почему я вернулся так рано, я пошел домой.

Я хотел немного посидеть в павильоне, посмотреть, не случилось ли чего, но там уже кто-то был. Я толком не сумел его разглядеть, и мне не хотелось приближаться. Должно быть, он был в очках, потому что его глаза казались идеально круглыми и блестели, как металл, словно это были вовсе не глаза.

Я быстро забыл об этом мимолетном видении, потому что обнаружил, что Ким не преувеличивала: она отказалась со мной разговаривать. Я стал покупать рыбу с жареной картошкой в другом месте, и решил, что она мне никогда не нравилась. Но осталась одна нерешенная проблема, над которой я мрачно размышлял: мне не с кем было пойти на ярмарку. В итоге, когда ярмарка и школьные каникулы подходили к концу, я спросил Марка:

– Может, вечером сходим?

Он колебался, но не казался особенно настороженным.

– Хорошо, – сказал он с безразличием, которое мы начинали проявлять ко всему.

На закате горизонт казался раскаленной печью, и в парке царило настоящее пекло. По дорожкам лениво прогуливались парочки; запыхавшиеся собаки плескались в озере. Между деревьями мерцали огни ярмарки, дешевые разноцветные звезды. Когда мы проходили мимо пруда, я заметил, что воздух над отпечатками ног на бетоне дрожит и кажется потемневшим, возможно, от пыли. Я импульсивно спросил:

– Что ты сделал со стариной Вилли?

– Заткнись. – Я никогда не видел Марка таким свирепым или замкнутым. – Лучше бы я этого не делал.

Я мог бы ответить на грубость той же монетой, но вместо этого увлекся ярмаркой, озером огней посреди облысевшего, изрытого колеями луга. Бродили парочки и компании, зазывалы манили их без особого энтузиазма. Маленькие дети прятали лица в розовой сахарной вате. Прозвучал гудок, пронзительный, как рождественская дуделка, и заработал аттракцион с машинками. Колесо обозрения подняло нас с Марком над приглушенным рокотом музыки, ослепительными вспышками и толкотней. На самом деле меня чуть затошнило, но аттракцион, похоже, помог Марку вновь обрести уверенность в себе. Вскоре, когда мы играли в пинбол на автомате с маразматически вялыми флипперами, он сказал:

– Смотри, это же Лорна и… как ее зовут?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, куда он указывает: на высокую пышногрудую девушку, которая, вероятно, выглядела на несколько лет старше, чем была на самом деле, и на ее подружку примерно моего роста и возраста с ярко накрашенным сияющим личиком. Я нетерпеливо последовал за Марком.

Высокую девушку звали Лорна, ее подружку – Кэрол. Некоторое время мы прогуливались, перешагивая через силовые кабели, и мы с Кэрол понравились друг другу; ее духи были сладкими, хотя и довольно сильными. Когда ярмарка начала закрываться, Марк с легкостью выиграл пару безделушек в тире и подарил их девушкам, что помогло нам уговорить их на свидание в субботу вечером. К этому времени Марк уже не смотрел в сторону павильона – думаю, не из осторожности, а потому, что это место перестало его волновать, по крайней мере на тот момент. Я же взглянул и увидел, как кто-то ковыляет вокруг пруда, словно с нетерпением ожидая отложенной встречи.

Если бы Марк заметил, имело бы это какое-то значение? Я внушаю себе, что, в общем и целом, нет. Но как бы ни рассуждал, я знаю, что часть вины лежит на мне.

Мы должны были встретиться с Лорной и Кэрол на нашей стороне парка, чтобы отвести их в кинотеатр «Карлтон», расположенный неподалеку. Мы прибыли поздно, так как слишком долго принаряжались; не хотели, чтобы все выглядело так, словно нам не терпится встретиться с девушками. Рядом с полицейским участком, у входа в парк, в шоссе вклинивался треугольный островок тротуара, достаточно большой, чтобы на нем разместилась рощица. Предполагалось, что девушки будут ждать у ближайшей вершины треугольника. Но там не было ни души, если не