Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

Ли крался по коридору. Тени от болтающихся кусков лепнины шевелились вместе с ним. Первая комната была пустой, окрашенной в цвет пыли. Наверное, она когда-то служила гримеркой, и, возможно, валявшийся в углу бесформенный предмет, ставший еще более расплывчатым под толстым слоем пыли, был костюмом. Во второй пустой комнате еще один такой же обмяк, скрестив бескостные руки. У Ли возникло сюрреалистическое ощущение, что это спящие бомжи, которые ворочались во сне, когда на них падал луч его фонаря.

Лишь один звук заслуживал внимания: тихое, тревожное шуршание где-то впереди. Да, оно раздавалось за последней дверью, откуда – чтобы не сомневаться, он выключил фонарик – исходило слабое свечение. Вероятно, там и находился потайной вход.

Ли замер перед дверью. А вдруг они там в засаде? Когда звук повторился – шорох, как будто кто-то, обутый в ботинки, нервно переминался с ноги на ногу, – он понял, что тот доносится по меньшей мере из дальнего конца комнаты. Ли осторожно подался вперед, рискнув заглянуть внутрь.

Комната выглядела так, словно ее заполнял густой туман, и все-таки Ли сумел разглядеть, что она пуста: ни пыльных старых тряпок, на полу ничего. Слабый свет исходил из зарешеченного окна, за которым слышался шорох, теперь затихающий. Воры ждали снаружи, чтобы открыть решетку, как только он уйдет? Держа фонарик наготове, Ли приблизился.

Выглянув наружу, сперва подумал, что смотреть не на что, кроме тесного пустого двора: серые стены, в полумраке казавшиеся покрытыми каким-то налетом, серые каменные плиты и небо, чуть менее тусклое. В противоположной стене зияло такое же зарешеченное окно.

Затем от нахлынувших воспоминаний у него все внутри сжалось. Он узнал этот двор.

Когда-то в детстве Ли должен был пробраться в мужской туалет и открыть окно, чтобы его друзья пролезли в кинотеатр, не заплатив. Чтобы дотянуться, ему пришлось встать на сиденье унитаза. Промежутки между прутьями решетки были не толще спички, и он едва разглядел тесное унылое пространство, окруженное стенами, словно вымазанными грязью. Даже если бы он мог сдвинуть решетку, то не осмелился бы этого сделать, поскольку что-то таращилось на него, сидя в углу дворика.

Конечно, на самом деле оно не могло смотреть. Возможно, это был наполовину сдувшийся футбольный мяч; по крайней мере, предмет выглядел кожаным. Скорее всего, он пролежал там долгое время, потому что две вмятины в верхней части, похожие на глазницы, затянуло паутиной. Ли сбежал, не заботясь о том, что с ним сделают друзья, но, как выяснилось, они и не сумели отыскать дорогу во дворик. Долгие годы ему не хотелось выглядывать в это окно, особенно после того, как приснилось – и сон слишком походил на воспоминание, – что под слоем паутины что-то шевелилось и поблескивало. Когда Ли достаточно вырос, чтобы выглядывать из окна, не забираясь наверх, выяснилось, что предмет лежал на прежнем месте и покрылся еще более толстым слоем пыли. Теперь в нижней части появилась щель, которая с годами делалась все шире. Она напоминала ухмыляющийся рот, забитый грязью.

Ли снова услышал какое-то шевеление за решеткой. Он не смог как следует разглядеть тот угол двора и отступил, стараясь не шуметь, не желая ничего видеть. Возвращаясь в коридор, заметил, что дверь в комнату распахнута настежь. Выйдя, захлопнул ее за собой – чтобы задержать воров, только и всего; если они засели во дворе, это послужит им уроком. Он бы точно струсил, будучи ребенком.

Затем Ли остановился, размышляя, что еще услышал.

Скрип двери по голому камню почти заглушил другой звук, донесшийся со стороны зрительного зала. Неужели воры перехитрили его? А вдруг они закрыли двустворчатые двери? Он выхватил фонарик и включил его, едва не уронив, но поначалу ничего не понял: возможно, двери оставались приоткрытыми, но не исключено, из-за нервозности он вообразил, что щель между створками сделалась шире.

Пока Ли бежал, уже совершенно не думая о том, слышит ли его кто-нибудь, тени от мертвых газовых ламп расползались по стенам, увеличиваясь в размерах. Их покрытые пылью трубки смутно напоминали те, которые вставляют в трахею. Обмякшие пыльные груды в пустых гримерках шевелились, когда он приближался.

Двери были по-прежнему приоткрыты – их, судя по всему, никто не трогал. Когда Ли протиснулся в щель, от пляски теней потолок качнулся; пока он не поднял взгляд, казалось, что тот опускается. Ли сделал все, что в его силах, пришла пора возвращаться в магазин… но, если ему захочется углубиться в недра кинотеатра, надо сперва поразмыслить. Если двери не двигались, то тихий звук, не ускользнувший от его ушей, должен был исходить откуда-то еще; вероятно, из неосвещенного зрительного зала.

Не успев ничего с собой поделать, Ли начал вспоминать. Последние недели работы кинотеатра не стоили того, чтобы о них помнить: казалось, половина зрителей приходила лишь потому, что больше некуда было идти; старики пытались согреться, прислонившись к бормочущим батареям; иногда с глухим стуком падала пустая бутылка или чья-то трость. Потертая кинопленка перескакивала от сцены к сцене, и фильм на экране превращался в бессвязный сон. В последний вечер, когда Ли там побывал, газовое освещение погасло в середине сеанса и не включилось в конце. Он услышал, как какой-то старик упал и вскрикнул, словно решив, что тьма пришла за ним, а маленькая девочка заверещала, будто ей приснился ночной кошмар. Возможно, она решила, что только свет помогает кинотеатру сохранить форму, не дает ему превратиться во что-то ужасное. Затем Ли услышал кое-что еще: ворчание, смешанное с тихим чавкающим звуком. В темноте это звучало очень естественно.

Но если кто-то и прятался сейчас в зрительном зале, то это могли быть только воры. Следовало поторопиться, пока они не добрались до его магазина. Ли поспешил к тому ответвлению коридора, которое вело к уличным дверям. Можно ли таким образом помешать ворам? Он быстрее выберется из здания, вот что главное – и неважно, по какой причине.

Двери не поддались. Он дергал их, пока не рассадил ладони о ржавую поверхность, но засов не сдвинулся ни на йоту. Ветер завывал снаружи, как собака, от чего сильнее ощущалось, какой в коридоре спертый, затхлый воздух.

Внезапно Ли осознал, сколько шума производит. Он сразу же отказался от задуманного, потому что оно лишь усложняло возвращение в зрительный зал. И он уже не мог притворяться, будто не понимает, в чем дело.

Однажды он уже пробирался к