Спутник и другие фантасмагории - Рэмси Кэмпбелл

этому выходу, чтобы впустить друзей, не сумевших найти дорогу во двор. Кто-то рассказал билетерше, которая прошлась по центральному проходу, светя людям фонариком в лицо. Чем ближе подбирался свет, тем сильнее он цепенел; казалось, сиденье взяло его в заложники, рот и горло забились пылью. И все же паника, которую Ли испытал тогда, была ничтожной по сравнению с нынешней, потому что, если кинотеатр все еще охраняли от незваных гостей, этим явно занималась не дочь директора.

Он почувствовал, что дрожит, и впился в стену пальцами. Большой кусок штукатурки откололся, хрустнул у него в руке. Акт насилия, каким бы незначительным он ни был, в какой-то мере успокоил. Он уже не ребенок, он хозяин магазина, которому удалось выжить, несмотря ни на что; он не имел права паниковать, как девчонка, испугавшаяся темноты. Чувство, от которого его внутренности сжимались все сильнее – было ли оно возобновившейся паникой или отвращением к самому себе? Надеясь на второе, Ли заставил себя поспешить в зрительный зал.

Увидев то, что заметил раньше, но успешно игнорировал, Ли запнулся. В коридор из зрительного зала проникло слабое свечение. Может, его глаза привыкли к тьме? Нет, свечение было чем-то большим. Ухватившись за край арки с такой силой, что заболели пальцы, он заглянул внутрь.

Горели газовые лампы.

По крайней мере, на стенах над форсунками виднелись размытые овалы. Их свет и раньше не достигал центрального прохода; теперь свечение произвело на свет полосу полумрака, вдвое уже зрительного зала, который она рассекала. Если экран и был слабо освещен, если на нем в самом деле дергались огромные нечеткие плоские фигуры, а не просто трепетали пятна на холсте, от этого в зале не становилось светлей. У Ли не было времени разглядывать экран, потому что он увидел, что не все места пустуют.

Возможно, это были всего кучи мусора – того, который он не разглядел, когда впервые сюда попал. Ли уже начал убеждать себя, что так и есть и что в любом случае это не имеет значения, когда заметил, что полумрак не совсем неподвижен.

Часть его шевелилась.

Нет, это был не полумрак. Это было тусклое свечение, которое рывками ползло по рядам кресел, приближаясь к первому из предметов, занимавших некоторые места. Перемещалось ли свечение по центральному проходу? Слава богу, Ли не мог точно определить его источник. Возможно, оттуда же исходил тихий звук – влажное, в некотором роде ритмичное бормотание, звучавшее хуже старческого… или, не исключено, это был всего лишь ветер.

Ли начал красться вдоль стены кинотеатра, прямо под экраном. Ноги казались хрупкими, почти бескостными, но он надеялся, что они не подведут. Добравшись до бокового прохода, он будет в безопасности и сможет поспешить, а газовые лампы укажут ему путь к пролому в стене. Но разве они не сделают его более заметным? Неважно, поскольку – разум от такой мысли едва не отключился – если что-то и бродило по центральному проходу, оно никак не могло его опередить.

Ли как раз добрался до стены, когда в театральной ложе наверху что-то шевельнулось. Звук был сухой, словно его издавало насекомое, но весьма крупное. Не выглядывало ли оно из-за края балкона, не таращилось ли на незваного гостя? Ли не мог поднять глаз, только топал по голым доскам пола под газовыми рожками, на которых совсем не было видно пламени.

Оставалось несколько ярдов до дыры в стене, когда блуждающее свечение коснулось одной из бесформенных груд на сиденье.

Если бы Ли мог повернуться и побежать, сломя голову, его бы ничто не остановило; однако тошнота и паника сковали внутренности, и он оцепенел, не в силах отвести взгляда. Казалось бы, он увидел всего лишь старое пальто, то ли набитое пыльным войлоком, то ли надетое на мешок щебня, поднятый на сиденье; не было повода для того, чтобы фонарик в его руке задрожал и начал постукивать по стене. Однако в горловине между лацканами пальто утопало нечто вроде старой маски для Хэллоуина, покрытой толстым слоем пыли. Конечно, это пыль клубилась в пустых глазницах… но, когда фонарик особенно громко ударился о стену, маска медленно и неуверенно повернулась к Ли.

Паника ослепила его. Он забыл, кто такой и куда направляется. Знал только, что очень мал и беззащитен в полной темноте, сквозь которую некто направляет на него свет. За светом он почти разглядел лицо и нечто белесое, свисающее. Это была не борода – оно прорастало корнями в разинутый рот.

Он стукнул по стене фонариком, как бы напоминая себе, что то и другое существует. Да, существовала стена, и он пятился вдоль нее: куда пятился? К магазину, теперь его магазину, где не нужно пользоваться фонариком, он ни в коем случае не должен светить фонариком на того, кто идет по пятам, он не должен видеть, поскольку тогда оцепенеет навеки. Осталось пройти совсем чуть-чуть и недолго потерпеть тьму – должно быть, Ли уже почти у пролома в стене, ведь из-за его спины струился свет. Да, он на месте, и все, нужно было сделать – повернуться спиной к кинотеатру, повернуться как можно быстрее, просто повернуться…

Он успел повернуться наполовину, стараясь ничего не видеть вокруг, но не закрывая глаз, как вдруг свободная рука коснулась чего-то на ближайшем сиденье. И пальто, и его содержимое оказались комковатыми, испещренными пятнами сырости и заросшими пылью. Тем не менее рукав пальто шевельнулся; предмет на его конце, похожий на связку прутьев, обернутых рваной кожей, попытался сомкнуться на ладони Ли.

Охнув, он высвободился. Несколько прутьев выпали и осыпались на прогнивший ковер. Фонарик упал рядом, и Ли услышал, как разбилось стекло. Это не имело значения, он был у проема, он слышал движение в магазине, машины и автобусы на улице. Не тратя времени и не гадая, что это было, он наконец-то повернулся.

Первым делом Ли увидел, что свет исходит не от уличных фонарей; это был дневной свет. Он сразу понял, почему допустил ошибку: пролома больше не было. Тому, кто ремонтировал стену, осталось вложить последний кирпич.

Ли отчаянно кричал на человека за стеной и колотил кулаками по новой кладке – смутно удивляясь тому, что голос звучит так тихо, а удары такие слабые, – когда в дыре размером с кирпич показалось мужское лицо. Ли отшатнулся, словно теряя сознание. С поправкой на то, что он глядел на мужчину снизу вверх, это было все равно что смотреться в зеркало.

У него не было времени думать. Вскрикнув, он ринулся вперед и попытался выломать только