Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер

— Немцы!　

Безумный бег возобновляется.　

Рудек лежит в броневике. Он пытается завести мотор, но безуспешно. Орудие победы стало его могилой. Когда кончатся боеприпасы, он попытается выбраться. В цитадели гетто Комитет еще держится. Последние узники спасаются бегством.　

На юге потери были еще больше, чем на севере. Из четырех командиров подразделений уцелел только Клейнман. Оставшиеся бойцы перегруппировались за ближайшим укрытием. Они колеблются, но больше нет ни одного узника, взбирающегося по насыпи, которая отделяет лагерь от железной дороги в этой точке. Тогда, почти неохотно, Клейнман направляет своих бойцов к лесу.　

Но немцы и украинцы уже пришли в себя. Они бросаются за ними. Вокруг арьергарда начинают свистеть пули. Инстинктивно люди бегут быстрее. Прежний страх поднимается в них, страх перед немцами, этими сильными и неуязвимыми людьми. Под пулями они вновь становятся теми евреями, которых учили всю жизнь: «Если гой бьет тебя, не сопротивляйся, и он оставит тебе жизнь». Прежний страх охватывает их, увеличенный десятикратно долгим и страшным подчинением, которое почти умертвило их, и от которого они только что освободились. И они бегут быстрее и быстрее. Перед ними большое открытое пространство, они видны как на ладони. За этой равниной край леса, гавань, которую они должны достичь. Они бегут. Потом начинают падать, умирая на пороге спасения. Неожиданно Клейнман сознает, что ни один из них не достигнет леса.　

— Ложись! — кричит он, бросается сам на землю оборачивается и открывает огонь по преследователям.　

Еще один ложится на землю, затем третий, потом все. Они забыли свой страх. Обратившись лицом к врагу, они открывают огонь.　

Теперь немцы и украинцы на незащищенной местности. Теперь они видны как на ладони. Их фигуры выделяются на фоне пламени. Бег разбросал их. Первые утыкаются в землю. Вторая группа, бегущая в ста метрах позади, останавливается, колеблется, затем, охваченная паникой, бежит назад.　

Евреи возобновили свой бег и тут они видят, как слева прибывает первое немецкое подкрепление. Группа из пятидесяти человек приближается к ним. Клейнман оценивает ситуацию. На открытом пространстве у них нет шансов. Чудо, произошедшее несколькими мгновениями раньше, не повторится. Они должны достичь края леса раньше преследователей. Лес виднеется в километре, темный и ждущий. Отставшие последние узники только сейчас вливаются в него.　

— Быстрее! — кричит он. — Мы должны добраться туда раньше, чем они. Собрав всю оставшуюся энергию, люди ускоряют бег. Эсэсовцы, понявшие маневр Клейнмана, стараются отрезать их, но они слишком далеко. Лес приближается, деревья вырастают. Немцы, бегущие сзади, не стреляют. Клейнман видит насыпь, граничащую с лесом.　

— Быстрее! Быстрее! — повторяет он снова и снова, чтобы подбодрить себя и подтолкнуть других. Он больше не видит леса. Насыпь вырастает в глазах и оказывается перед ним. Все моментально взбираются на нее.　

— Занять позиции! — хрипит Клейнман.　

Люди уже поняли. Они бросаются на насыпь, лицом к равнине, по которой продвигаются немцы.　

— Подпустите их ближе! — снова хрипит Клейнман. — Никто не стреляет, пока я не начну.　

Немцы приближаются. Уверенные в себе, они бегут плотно, они охотятся, а не воюют. Клейнман наблюдает, как они увеличиваются в прорези прицела. Он вспоминает, что когда- то говорил ему Адольф: «Жди, жди, не стреляй слишком рано. Когда ты почувствовал, что противник перед тобой, медленно считай до трех и открывай огонь на три».　

Клейнман уже видит лицо человека, который несется на него. Один, два, три. Глаза закатываются, человек падает. Автоматный огонь раздается со всех сторон. Восемь немцев лежат на короткой равнинной траве в нескольких метрах от леса. Другие продолжают бежать, увлекаемые вперед инерцией. Клейнман приказывает стрелять прицельным огнем. И чудо повторяется. Немцы отступают.　

Клейнман опускает голову и плачет. Вокруг него люди вне себя от радости. Они обнимают друг друга, плачут, кричат, катаются по земле. Они свободны, они вырвались из ада. На другом конце равнины огромная, черная горящая масса, которая почти скрыта в пламени. Это — Треблинка.

Над водонапорной башней до сих пор развевается флаг, плывя над морем огня. Неожиданно остов башни покрывается пламенем, она разваливается. Флаг со свастикой тонет и исчезает охваченный пламенем. Слышится еще несколько выстрелов, затем наступает молчание.　

Восстание закончилось.　

День убывает, темнота охватывает лес. Небо, леденяще голубое в зените, на западе становится фиолетовым. Траву на равнине слегка колышет мягкий ветерок. Земля мягкая и сладко пахнет. Изнуренные, люди лежат неподвижно, цепляясь за эти мгновения счастья.　

— Друзья! — тихо зовет Клейнман. — Вставайте, мы должны уходить. Нам еще очень далеко. Наш путь только начинается.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Все члены Комитета и большинство из тех, кто руководил лагерным восстанием, погибли. Из тысячи узников, которые были в то время в лагере, приблизительно шестистам удалось вырваться и достичь леса.　

Из этих шести сотен беглецов к приходу через год Красной Армии в живых осталось сорок. Остальные были убиты в течение этого года польскими партизанами, партизанами Армии Крайовой, украинскими фашистскими бандами, дезертирами вермахта и гестапо, специальными подразделениями немецкой армии. Эти сорок уцелевших живы и сегодня. Они рассеяны по всему свету: двадцать два в Израиле, пять в Соединенных Штатах, три во Франции, три в Польше, два в Канаде и по одному в Англии, Германии, Чехословакии, Австралии и Аргентине. Все они женаты или женились второй раз и имеют, по крайней мере, одного ребенка.　

Через некоторое время после восстания лагерь Треблинка был разрушен до основания, а земля перепахана. Все документы были уничтожены. Для восстановления истории Треблинки мы почти полностью полагались на свидетельства оставшихся в живых. Действительно, библиографии почти не существует, как и официальных немецких документов. Насколько мы знаем, только три книги были опубликованы на эту тему: «Лагерь в Треблинке» Рашели Ауэрбах, которая во время войны сотрудничала с Эммануилом Рингельблюмом в Варшаве, была членом комиссии по расследованию преступлений нацистов в Польше после освобождения, и которая сегодня заведует отделом свидетельских показаний в институте «Яд Вашем» в Тель-Авиве; «Год в Треблинке» Янкеля Верника, свидетельство тайно опубликованное в Польше, а затем в США перед концом войны и «Ад Треблинки» военного корреспондента Советской Армии, который провел интервью с первыми свидетелями.

Перед тем как лично опросить уцелевших, я изучил все свидетельские показания, уже собранные польской комиссией по расследованию нацистских преступлений в 1945 г. и позже институтом «Яд Вашем».　

Показания 1945 г. короче, но более живые, так как время еще не стерло пережитого ужаса. Свидетельства, собранные институтом «Яд Вашем», в общем, наиболее полные. Имея больше времени в своем распоряжении, Институт «Яд Вашем» настаивал на новых и более исчерпывающих