Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер

жертвы. Когда двери фургона открывались, жертвы представляли собой такое ужасное зрелище, что эсэсовцы должны были напиваться вдрызг, чтобы его выдержать. Беккер, которому передали эти жалобы, почувствовал, что его творческая гордость уязвлена, и решил сам посетить места событий. То, что он увидел, убедило его в том, что убить людей значительно труднее, чем можно было предположить. И снова, не сопротивление жертв вызывало трудности, а нежелание людей быть палачами. Водители газовых фургонов, осведомленные, чем чревата эта поездка для их пассажиров, проезжали требуемую дистанцию, до отказа выжимая педаль газа, чтобы как можно скорее избавить себя от этого грешного груза. А жертвы, вместо того, чтобы спокойно засыпать, умирали в страшной агонии и после своей смерти представляли неприятное для глаз зрелище, на которое жаловались палачи.　

После напрасных попыток уговорить водителей, что и в их интересах и в интересах жертв ехать медленно, Беккер решил модернизировать свое изобретение путем введения в задней части фургона наклонной платформы, но его уволили.　

История с водителями произвела очень плохое впечатление в высших сферах, где чувствовали, что не было смысла вкладывать так много денег в этот метод, который был не в состоянии решить психологические проблемы, поднятые техникой уничтожения. Звезда Беккера закатилась. После приказа о ликвидации Варшавского гетто о нем забыли совсем.　

В гетто Варшавы было сконцентрировано свыше четырехсот тысяч евреев. Их уничтожение требовало создания техники соответствующих масштабов. Фургоны Беккера на пятнадцать или двадцать мест, в зависимости от типа грузовика, были не в состоянии справиться с такой задачей. Исполнители снова начали поиски. Но теперь они начинали не с нуля. В их распоряжении было два варианта: местный лагерь типа Панеряя и грузовики Беккера. Они сравнили их. Исполнители　Панеряя решили проблему, как утилизации трупов, поручив эту работу командам самих евреев, специально отобранных для этой цели. Но этот способ был возможен только в сочетании с определенной техникой уничтожения. Беккер же, с другой стороны, решил проблему затылков. Решение пришло в два этапа. «Исследователь», чье имя, к сожалению, утрачено историей, предложил совместить оба метода и установить грузовик Беккера в лагере типа Панеряя. Такое решение, покончив с теоретической проблемой, решало также и вопрос «выпуска продукции». Ограниченный размер газовой камеры был следствием того, что камера была передвижной, но поскольку теперь не камера приходила к евреям, а евреи шли к камере, то ничто не мешало увеличить ее, и незачем было оставлять ее на колесах. Короче, необходимо было спроектировать герметичное здание, в котором газ подавался бы мотором. Так родилась первая газовая камера. Долгий путь к ультрасовременным камерам Освенцима с использованием газа Циклон Б был открыт. Оставалось лишь разработать детали.　

С созданием газовой камеры дилетантство, предположения и ошибки, неизбежные в каждом новом деле, закончились. Окончательное Решение вступило в эру современной технологии. Машина пришла на помощь Исполнителям. Технология брала верх там, где отступали добро и разум. Была создана почти совершенная система. Должен был родиться новый мир.　

Перед войной на линии Варшава — Белосток, недалеко от железнодорожного узла, находилась маленькая, забытая станция со странным и красивым названием Треблинка. Она неожиданно возникала на сырой песчаной равнине, окруженной сосновыми лесами и болотами. Станция располагалась недалеко от советско- германской границы, установленной договором 28 сентября 1939 года, и использовалась для подготовки вторжения в СССР в июне　

1941 года. Ее стратегическое положение послужило причиной визита высших чинов германского военного командования. Случилось так, что их сопровождало несколько Исполнителей, и этот загадочный и уединенный уголок привлек их внимание. Так в августе 1941 года недалеко от гранитного карьера, созданного для отдельной ветки железной дороги Седльце — Малкиня, было решено устроить смешанный лагерь для евреев и поляков. Весной　

1942 года, когда подошла необходимость создать большой лагерь для уничтожения евреев Варшавы, Исполнители вспомнили об этой маленькой станции, затерянной в болотах.　

После беглого осмотра территории и всего, что на ней имелось, они остановились на участке размером примерно в восемь акров, ограниченном с юга веткой, ведущей к гранитному карьеру, и отделенном от железной дороги Седльце — Малкиня и шоссе Косов-Малкиня на севере грядой холмов, поросших сосняком и укрывавшей место от чересчур любопытных глаз.　

Поскольку день «Д», день депортации евреев из Варшавы, был назначен на день годовщины разрушения храма — девятое число месяца Ава, которое соответствовало в этом году 22 июля, работы начались немедленно.　

Тяжелые работы предназначались для заключенных рабочего лагеря. Они построили вторую железнодорожную ветку, идущую от первой, которая вела к карьеру, ряд бараков и основное здание, содержащее три газовых камеры. Кроме того, они выкопали несколько больших рвов. Вокруг всей территории узники протянули заграждение из колючей проволоки. После этого они были уничтожены и заменены евреями, которых Исполнители специально отобрали из близлежащих местечек Венгров, Сточек и Вингровски. Эти евреи, которые с самого начала должны были обеспечивать нормальную работу лагеря, уносить тела и следить за работой оборудования, образовали первое ядро нового класса, которому было суждено не умирать, а страдать, наблюдая уничтожение своего народа. Свидетелей и соучастников этого уничтожения связывало только одно: жить любой ценой. Морально сломленные тем, что в силу создавшихся условий им приходилось делать, они готовы были делать все, что угодно, только бы жить. Но эта воля к жизни была чем- то большим, нежели инстинктом самосохранения, и поскольку Исполнители не понимали этого, они совершили свою первую ошибку.　

Для еврея выжить — это больше, чем желание, это долг. Раввин Исаак Ниссенбаум из Варшавы, один из ярких представителей польского иудаизма, четко сформулировал этот долг. Во время своей кампании деморализации духа Исполнители создали в Варшавском гетто ряд военных заводов. Для того, чтобы избежать облав, евреи должны были иметь рабочие удостоверения. Чтобы получить их, они должны были работать на этих заводах и тем самым помогать своим врагам воевать. Как же следовало поступить? Помогать врагу, пытаясь выжить, или согласиться умереть, чтобы не унижать себя этой помощью? Они задали этот вопрос раввину Исааку Ниссенбауму. «Жить — это заповедь Б-га», — ответил он. — Когда они посягали на наши души, мы обращали свои молитвы к Его Священному Имени, но теперь, когда им нужны наши тела, пришло время считать священной жизнь».　

Был ли элемент трусости в поведении еврейских масс, которые предпочитали страдать от любых унижений, но не восставать? В условиях, созданных яростным антисемитизмом местного населения и стараниями Исполнителей, у масс было мало стимулов для сопротивления. Восстание во имя чести еврейского народа, к которому призывали молодые сионисты, не находило в них глубокого отклика. Народ Книги, они ставили собственное достоинство превыше всего.