Второй эшелон - Давид Исаакович Давурин

— Вот сразу открытое место, шагов двадцать. Самое опасное на твоем пути. Сюда достает тяжелый пулемет и здесь — только ползком. А там опять начинаются кусты, холмики, ямы, деревья — бежать согнувшись, в воронки не залезай, нет времени — тебя ждут… Даже в укрытых местах сильно пригибайся, пули все время свищут… От того дальнего березового пня сворачивай направо, покажется дорога и разбитая кузница, бери от нее левее шагов сто, там увидишь людей…

— А вдруг не к тому пулемету попаду?

— Да там только один и есть. Прощай, милая.

— Прощай, — почему-то шёпотом сказала я и двинулась вперед. Ползла я медленно, толкая впереди себя две тяжелые коробки, пока не добралась до кустов. А дальше я поступила, как мне советовал подносчик. Низко пригнувшись и стараясь не выходить из-за укрытий, я бежала, держа в каждой руке по коробке и все время следя за толстым березовым пнем между редкими низкорослыми кустиками. Я свернула, как мне было указано, и побежала, держа направление на кузницу. Шум боя доносился и опереди и слева от меня. Кроме дроби выстрелов и хлопающих ударов, слышны были и многоголосые крики. Несмотря на весь этот шум, я могла ясно различить негромкие стремительные взвизги, несколько раз пронесшиеся надо мной. Это очень страшно. Каждый раз, когда раздавался такой взвизг, я чувствовала содрогание во всем теле и невольно припадала к земле, хотя это и было глупо: ведь если я услышала, значит пуля пролетела мимо.

Вдруг я поняла, что потеряла направление: кузница исчезла. Куда я бегу?.. Впереди виднелся овражек, и я туда охотно юркнула. Здесь я увидела бойцов, лежавших и сидевших на земле.

— Ребята, где пулемет? — крикнула я.

Несколько голосов ответили мне: надо было выйти из овражка и опять бежать куда-то…

Появилась девушка с санитаркой сумкой и схватила меня за руку.

— Пойдем вместе, и мне туда.

Она выскочила из оврага и сейчас же поползла. Я тоже стала ползти, хотя это было неудобно и трудно с моими коробками, которые становились тяжелее с каждой минутой. Все-таки я не отставала от санитарки и ползла рядом с ней. Я никак не могла разобраться в обстановке.

— Что там за люди в овраге?.. Зачем они там сидят?.. — спросила я.

Девушка что-то проговорила, но грохот стоял такой, что я не услышала. Заметив это, девушка крикнула мне на ухо:

— Меня Таней зовут! Там гнездо раненых.

Вот оно что! А я даже не заметила, что то были раненые. Видно, их туда оттаскивали санитары, чтобы затем отправить дальше.

Подняв голову, я вдруг увидела впереди невысокий вал и перед ним темные фигуры людей. Одни припали к насыпи, другие перебегали с места на место. Санитарка указала мне направо, а сама уползла в другую сторону. Послышалась громкая пулеметная дробь, я двинулась на этот звук и сейчас же увидела пулеметную ячейку. К ней вел узкий и глубокий ход, и я шмыгнула туда. Окоп был просторный и полукруглый — дугой в сторону противника. У вздрагивающего всем корпусом пулемета стояли два бойца. Один из них оглянулся, увидел меня и, видимо, обрадовавшись, рванул из моих рук коробку.

Я присела на землю, прислонившись к задней стене окопа. Почему-то я начала дрожать. Казалось, дрожь пулемета передалась и мне. Должно быть, это было от усталости. Но отдохнуть мне не пришлось.

— Чего сидишь? — яростно крикнул мне боец и указал сначала в сторону противника, а потом на кучу лент. Я схватила две коробки, напихала туда пустых лент и бросилась вон из окопа. Как жаль, что я не успела посмотреть в амбразуру на то, что делается перед окопом!

Теперь я знала дорогу, коробки были пустые, и я бежала обратно изо всех сил. Добежав до пункта боепитания, я бросила коробки и почти упала на ящик. Цветные круги завертелись у меня перед глазами.

«Это все оттого, — подумала я, закрыв глаза и уплывая куда-то в этих цветных кругах, — что я нетренированная. Больше бы занималась физкультурой, вот и легче было бы теперь».

Но это, конечно, сейчас же прошло. Подносчик, которого я заменила, сунул мне две коробки, не задавая никаких вопросов. Не помню даже, видела ли я начальника пункта Андреева. Я опять пустилась в путь к своему пулемету. Добежав до березового пня, я почувствовала потребность отдышаться и полежала с полминуты. Это было моим спасением. Вот как бывает на войне! Не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Впереди на моем пути громко треснула мина. Если бы я продолжала движение, она бы меня не миновала. Но все-таки нельзя лежать, когда тебя ждут. Я бросилась вперед и не без ужаса прошла мимо воронки — небольшой круглой ямки с черной копотью вокруг.

Подносчиком, конечно, не легко быть, но это ведь тоже тыловая работа, если смотреть на дело, как смотрит Зоя Молчанова. Обслуживание… Я понимала, что настоящий подносчик знает пулемет и в любую минуту может заменить наводчика, но я-то наводчика заменить не могла.

Только подойдя уже к пулеметному окопу, я заметила, что шум боя почти утих: слышались нечастые выстрелы и, кажется, только с нашей стороны.

Наводчик глядел в щель, пулемет стоял неподвижно, второй боец, держа зубами конец бинта, перевязывал себе ладонь.

— Быстро бегаешь, — сказал он мне. — А Ручкин где? Ранен?

Я догадалась, что Ручкин это прежний подносчик, и рассказала, что с ним произошло. Потом я спросила, кончилась ли атака, и боец ответил, что вечер еще неблизко, а немец упрям, и, несмотря на большие потери, опять полезет…

В это время наводчик обернулся.

— Ну, старая знакомая… спасибо за помощь.

Это был Карнаухов. Я раньше его не узнала. Он получил все-таки пулемет. Я прониклась уважением к этому человеку, который стойко дрался и отбил атаку. Конечно, печально, что он извергает оскорбительные слова, будучи ученым, может быть, даже профессором, но стоит ли об этом помнить?..

Я взяла пустые коробки и ушла в новый рейс. Потому ли что, видя затишье, я бежала медленно, потому ли, что я уже втянулась в бег, но теперь я не чувствовала никакого утомления. Так я еще два раза подносила ленты с патронами. Только я собралась в новый рейс, как опять бабахнули мины. Карнаухов приказал мне переждать в окопе это обычное для немецкой атаки начало. У них была большая ниша в стенке окопа, и мы все трое туда влезли. Пулемет опустили на дно и вкатили в другую, маленькую нишу. Когда обстрел утих, Карнаухов и его помощник опять установили пулемет, и сейчас же пошла стрельба.