Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

Дмитрий Пучков: Я так думаю, что это не они думают, в том смысле, как это сейчас принято говорить. Идиоты всё время друг другу разъясняют, что это у них народ принимает какие-то решения, потому что у них есть выборы из двух и более кандидатов. Дуракам из числа образующих этот самый народ полезно знать, что вы конкретно не решаете ничего и нигде, что характерно, у вас есть некая элита, которая в том числе выбрана, которая крепко связана с людьми, которая имеет деньги, а значит, управляют политикой, и вот эта маленькая маковка, верхушка действительно принимает решения.

Борис Юлин: Этой маковки в случае конфликта там не будет.

Дмитрий Пучков: Так точно.

Борис Юлин: Вот вы, граждане независимых Латвии, Эстонии, Литвы, будете там, на месте, и танки будут, что с одной стороны, что с другой стороны, кататься по вам.

Дмитрий Пучков: Да. А постольку поскольку наши геополитические партнёры уже, говорят, завозят туда ракеты, в которых можно менять боевую часть на самую разнообразную, то нет никаких сомнений, что наши ракеты с боевыми частями самого разнообразного назначения, прилетят туда же. Сколько их там живёт, миллион, полтора, два?

Борис Юлин: Во всех трёх республиках получается где-то миллионов пять.

Дмитрий Пучков: Один город Санкт-Петербург. Знаешь, с моей точки зрения, у меня в голове живут аналогии. Всякая аналогия естественно ложна, мы всё это прекрасно понимаем, но это пример, так сказать. Вот Россия — это слон, и Европа — это слон. Иногда слоны живут сами у себя, а иногда бегают друг к другу, не знаю, за хвост подёргать, хобот вырвать, ещё чего-то, бивней лишить… и слоны бегают то в Европу, то в Россию, то в Европу, то в Россию. И там уже тропа натоптана. И возле тропы живут мыши. И тут вдруг мыши начинают подавать какой-то голос…

Борис Юлин: Слонов звать.

Дмитрий Пучков: Звать слонов, утверждать, что они равны по силам, влиянию и прочим делам, равны слонам. Наверное, пока все кричат и вопросы решают голосом, наверное, кричать можно что угодно. Когда дойдёт до дела, я боюсь, всё это очень-очень нехорошо закончится.

Борис Юлин: Это для них уже заканчивалось нехорошо. Ты же сам видишь, что у них, что было с 1918 по 1940 год, что сейчас — одинаковая политика, крайняя стабильность в мировоззрении. У них процветает то, что я называю мелкодержавным шовинизмом. Есть великодержавный шовинизм — американский, российский, китайский. Есть страны, которые мелкие, но у них нет шовинизма, ну а с чего бы ему быть?

Дмитрий Пучков: Почвы нет.

Борис Юлин: Ну да. А есть мелкодержавный шовинизм, который не основан вообще ни на чём. Если поляки и Литва вспоминают эпоху Речи Посполитой, то этим даже вспомнить нечего. Они вспоминают только разных хозяев: вот тогда нас грабили и гнобили поляки в Речи Посполитой, вот мы тогда были такими крутыми и так далее, а до этого нас грабили и гнобили немцы ливонские, а после этого нас грабили и гнобили шведы, вот мы были крутые, а потом пришли русские и нас завоевали, типа оккупировали наши свободные земли. Этот мелкодержавный шовинизм он просто угнетает, он какой-то на грани умалишённости. Но при этом они выдвигают требования. Если посчитать реально, что по демографическим моментам, что по затратам, окажется, что они должны нам очень много. Но можно всё это не считать, а в ответ на их требования как раз пересчитать с процентами эти два миллиона ефимок, за которые их купили как товар у других цивилизованных европейцев, которые их как товар продали. И они уже там попадут на деньги даже.

Дмитрий Пучков: В общем в башке у этой микроскопической «элиты» какой-то кал густой. Как следует размешан ложкой. Вот, соответственно, решение, вот, соответственно, движение.

Борис Юлин: Вот люди хотели послушать о Прибалтике…

Дмитрий Пучков: Опять-таки избитый банальный пример — с женой можно развестись и больше никогда её не видеть. С соседом развестись нельзя, никуда он не денется. Испорченные отношения никакой пользы не принесут. Тем более, а ты с кем собрался портить отношения-то? Там ты никому не нужен, а здесь ты вековой историей привязан и торговать ты будешь только с нами, никому ты там не нужен. Отказавшись от торговли с нами, ну поздравляю, это интеллект, это мощь.

Борис Юлин: И попытавшись поставить нас на деньги.

Дмитрий Пучков: Это решение.

Борис Юлин: Это политика.

Дмитрий Пучков: Вот вы за этих людей голосовали, вот этих людей вы выбирали. Это же общеизвестно, что система выборов и голосования, она к власти приводит исключительно…

Борис Юлин: Кстати, Улманиса и Пятса тоже выбирали.

Дмитрий Пучков: Гитлера тоже выбирали. Система демократических выборов приводит к власти только самых умных, только самых хороших. А поскольку у вас демократия, то вы чётко контролируете решения этих управляющих органов, и они никакого вреда принести вам не могут, только пользу. Ну вот теперь наслаждайтесь на здоровье. Русские, не русские, голосовали, не голосовали — вот закономерный итог.

Борис Юлин: Только запомнить нужно, куда делась треть населения Латвии сейчас.

Дмитрий Пучков: Как говорится, история учит только тому, что она ничему не учит. Время разбрасывать грабли уже наступило, теперь пора прыгать.

Борис Юлин: Национальный танец по граблям.

Дмитрий Пучков: Да.

Спасибо, Борис Витальевич, очень интересно. Как обычно.

Баир Иринчеев про Маннергейма

14.06.2016

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую! Баир, добрый день.

Баир Иринчеев: Добрый день, Дмитрий Юрьевич. Добрый день, уважаемые зрители!

Дмитрий Пучков: Про что сегодня поговорим?

Баир Иринчеев: Как обещали, нужно поговорить о любимом персонаже петербургской интеллигенции — бароне, маршале и президенте Финляндии Карле Густаве Эмиле Маннергейме.

Снова у нас в новостях прошла информация о том, что всё-таки продвигают некоторые силы установку памятной доски Маннергейму в Санкт-Петербурге. И конечно, если смотреть дискуссии, которые идут уже несколько лет в интернете, то видно, что общество очень сильно расколото: кто-то провозглашает его спасителем Ленинграда в годы блокады, кто-то наоборот — провозглашает его убийцей финских рабочих, приспешником Гитлера, военным преступником, который только благодаря своей хитрости сумел уйти от справедливого возмездия. И хотелось бы поговорить, имеет ли смысл ставить ему доску в городе, где он действительно долгое время прожил, долгое время служил, где он женился, воспитывал дочерей, гулял, причём гулял напропалую. И откуда он уехал в 1917 году в Финляндию для того, чтобы уже