Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

с россиянами. Пытаясь утвердить свою единоличную власть, самозванец поставил на поток казни неугодных и потенциальных соперников, многие из которых были его союзниками. Эти казни часто не столько укрепляли власть Пулатхана, сколько подрывали ее, превращая бывших соратников во врагов. По словам Николая Корытова, «12 палачей из киргиз, одетых в особый красный костюм, с арсеналом ножей всяких размеров за поясом, имели постоянную работу». 15 декабря Пулатхан въехал торжественно в Коканд, чтобы продемонстрировать свою власть над столицей; его путь был устлан коврами и шелковыми тканями, но, подтвердив власть Абдугаффара и кыргызского командира Абдуллабека, он вскоре вернулся в более лояльный ему Маргелан.

В конце декабря Пулатхан послал доверенных людей, Шамирза-датху и Ярмат-датху, в Андижан для усиления там своих позиций. Однако, получив донос об измене посланников, вспыльчивый правитель тут же принял решение о назначении новых беков в город, заодно казнив несколько бывших подчиненных в самом Маргелане. Новые беки Ишмат и Амаль-ишикагаси уведомили своих предшественников в Андижане о решении хана, вызвали их на встречу, схватили и убили. Эти хаотические и поражавшие своей жестокостью решения усиливали взаимное недоверие в среде антироссийского сопротивления и мешали скоординированным действиям. Отчасти из-за этого защитники Андижана в январе не смогли выстроить устойчивую оборону города и потерпели сокрушительное поражение.

Сдача Автобачи привела в отчаяние Пулатхана: кипчакский лидер переиграл его, и теперь у него не было шансов своими силами продолжить борьбу. В ярости он приказал казнить трех братьев и сноху Абдурахмана, которые оставались у него в заложниках, а также российских пленных и многих соратников, подозревавшихся в сотрудничестве с Автобачи. Предвидя приближение российских войск, Пулатхан созвал совет из своих приближенных, на котором мнения разделились. Одни предлагали уйти в сторону города Ош, закрепиться в неприступных горах и собрать новую армию. Другие, включая его каратегинского тестя Музаффар-шаха, предлагали выйти к предгорному кишлаку Учкурган (где Музаффар, добродушно-грубоватый «здоровенный детина огромного роста, смуглый, с окладистой черной бородой», как его увидел Федченко в 1871 году, жил после своего смещения с каратегинского престола). Оттуда дорога шла в горный Каратегин, традиционное пристанище беглых потомков Алимхана, к которым причислял себя Пулат. Музаффар допускал захват Пулатханом Каратегина, свержение его племянника Рахим-шаха, восстановление власти самого Музаффара и создание там нового форпоста для борьбы с россиянами. Наконец, третьи выдвигали план движения на Коканд и создание там нового центра сопротивления. Пулатхан выбрал каратегинское направление и отступил с верными ему людьми — пятью тысячами всадников и пятьюстами пехотинцами — в Учкурган[17]. При этом он казнил тех советников, которые предлагали идти в Коканд, сочтя это ловушкой.

27 января Меллер-Закомельский послал вдогонку за самозванцем тысячный отряд под командованием своего младшего брата — флигель-адъютанта ротмистра барона Сергея Меллер-Закомельского. Впереди шел отряд конных казаков в 600 человек, за ним четыре сотни пехоты вместе с обозом, не считая джигитов, которых Автобачи выделил для поимки своего теперь уже кровного врага. Сделав из Ассаке маневр в сторону Маргелана и получив оттуда сообщение, что Пулатхан покинул город, российская армия повернула в сторону Учкургана, стараясь не дать Пулатхану уйти в недоступные горы. В Маргелан отправились воины Автобачи, которые должны были освободить город от остатков солдат и чиновников самозванца.

Кавалерия и конные стрелки, загнав лошадей, сделали за день 100 километров пути по снежной дороге, к вечеру достигли лагеря Пулатхана и застали его врасплох. Две группы российских солдат перекрыли пути отступления из Учкургана, в то время как на штурм самого селения пошла отдельная колонна спешившихся стрелков и казаков под предводительством Куропаткина, в сопровождении Исфандияр-датхи, соратника Автобачи и его джигитов. Без криков «ура», в темноте, колонна быстрым шагом двигалась к крепости, кокандцы-пулатхановцы, вдруг увидев противника, рассеивались и не вступали в бой, пытались закрепиться в стороне и отстреливались. Вслед за отступающими россияне ворвались в урду, захватили, заколов защитников, завалы и батарею, после чего бросились с атакой на дворец, где расположился сам Пулатхан. В это время в кишлак вошла подоспевшая вторая колонна российских войск, и он был полностью захвачен. Пытавшиеся убежать по каратегинской и маргеланской дорогам кокандцы были встречены стрелковым и артиллерийским огнем. Весь обоз Пулатхана, который перевозился на 120 верблюдах, был захвачен, армия частью уничтожена, частью рассеяна, но сам хан вместе с группой приближенных, включая главного советника Абдумумина, сумели бежать и скрыться в горных ущельях. В спешке самозванец даже потерял костыль, с которым ходил после случившегося в октябре падения с лошади. В этом скоротечном штурме у россиян было лишь несколько раненых и ни одного убитого. Захваченные личные ценности Пулата частью были отправлены в Петербург и Ташкент, частью разделены между, по выражению Куропаткина, «участниками набега».

Добравшись до Алайской долины, Пулатхан встал с остатками своих войск у границы с Каратегином, ожидая помощи от горных таджиков. Здешний правитель Рахим-шах, хотя и подчинялся формально Бухаре, был самостоятельным правителем, укреплял и вооружал свою отдельную армию и был противником Худаяра, поддерживал Назарбека и кыргызов в восстаниях, поначалу присоединился к антироссийскому восстанию в Фергане и даже якобы планировал захватить Ура-Тюбе и Матчу. Однако, верно оценив ситуацию, Рахим-шах, который пользовался поддержкой бухарского эмира, задержал своего дядю Музаффара и направил каратегинские отряды против самозванца, оттеснив его обратно в горы. Раненный Пулатхан бродил по горам в сопровождении 30 верных сторонников, прятался в пещерах, но 19 февраля его обнаружили и пленили местные кыргызы, затем передали россиянам. Пулатхан был доставлен в Маргелан, где на площади перед дворцом, в котором он жил во время своего короткого правления, была воздвигнута высокая виселица. Под конвоем российских солдат при четырех пушках Пулат был привезен на место казни. По словам Боголюбова, «накануне он спокойно выслушал приговор, сказал „хоп“ (хорошо), по обыкновению плотно поел и лег спать. Умер с большим достоинством; когда перед эшафотом исполнители эксзекуции заторопились было и потащили его, Пулат спокойно их остановил: „Чего вы торопитесь? Разве вы не видите, у меня нога болит? Успеете еще“». Пулатхан был повешен 1 марта, в присутствии огромной толпы местных жителей.

Глава 6. В составе Российской империи

Почему кокандцы проиграли? Взгляд изнутри

Если российские источники объясняли причины своих побед военным и моральным превосходством, а также превосходством «цивилизации» над «варварством», то мусульманские авторы говорили о причинах своих поражений в религиозных терминах. Объяснения неудач сводились к двум тезисам: первый — что газзават, то есть борьбу против неверных, не следует объявлять, не будучи хорошо подготовленными, в противном случае будет много неоправданных жертв и случится поражение, что нанесет ущерб мусульманам; второй — война