Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

генерал-майору Скобелеву и, повергая свою повинную голову на милосердие русского Монарха, просить о даровании мира его отечеству. Вслед за этим и весь ферганский народ, как оседлый, так и кочевой, следуя совету лучших людей, отправил к генералу Скобелеву депутацию с просьбою, забыв ваши дурные дела и недавнюю вражду с русскими, принять весь ферганский народ, как кочевой, так и оседлый, с принадлежащею ему землею в подданство могущественного Русского Государя, Белого Царя, единственно который и может даровать вам счастие, безопасность и спокойствие.

Эта просьба, заявленная посланными вами депутациями от лица всего ферганского народа, была повергнута Туркестанским генерал-губернатором, генерал-адъютантом Фон-Кауфманом 1-м на милостивое воззрение Государя Императора. Его Императорское Величество, в своем бесконечном милосердии, предав забвению все прежние дурные дела ферганского народа и желая даровать ему счастие и спокойствие, и твердо сознавая, что при существовании в ханстве различных народностей и партий с различными стремлениями ханская власть, как показала и история, не в состоянии сдерживать народные страсти и водворить порядок и мир, снизошел к просьбе ферганского народа и Высочайше повелеть соизволил:

Ныне же весь кокандский народ, как оседлый, так и кочевой, принять в российское подданство, а земли, им занимаемые, составлявшие прежде Кокандское ханство, присоединить к Российской империи под наименованием Ферганской области. Военным губернатором вновь образуемой Ферганской области Всемилостивейше назначен свиты Его Величества генерал-майор Скобелев; принятие же в подданство бывшего Кокандского ханства поручено мне.

Во исполнение приказания Туркестанского генерал-губернатора генерал-адъютанта Фон-Кауфмана, объявляя всему ферганскому народу, как кочевому, так и оседлому, означенную выше волю Великого Русского Монарха, Белого Царя, о принятии его отныне в российское подданство, с радостью в сердце, поздравляю вас с этою монаршею милостию, которая дарует вам отныне счастие, спокойствие и благосостояние.

Милосердное и искренное желание Русского Государя умиротворить край и доставить вам счастие, благосостояние и спокойствие — сбудется; но чем скорее последует полное умиротворение края, тем выгоднее для вас, и потому, для вашей же пользы, я приглашаю весь ферганский народ, не слушая злых людей, отказаться от всяких дурных помыслов и теперь же приступить к обычным своим занятиям; особенно приглашаю купцов открыть, возможно скорее, торговлю, в коей, благодаря несчастным событиям последнего времени, последовал полный застой.

Я верю в добрый смысл ферганского народа и, уповая на всемогущего Бога, убежден, что ферганский народ поймет мои слова, истекающие от искреннего сердца и, приняв подданство Русского Государя, Белого Царя, найдет под кровом его счастие и благополучие и залечит раны, нанесенные ему злонамеренностью дурных людей и собственным легкомыслием. Религия и имущество ваши останутся неприкосновенными, а народные обычаи и суд будут сохранены в той мере, насколько они не противоречат общим законам империи.

Да поможет Бог вам начать мирно новую, счастливую жизнь под скипетром милосердного и искренно желающего вам добра Русского Государя, Белого Царя.

Итак, если в Бухаре и Хиве Российская империя ограничилась установлением протектората — в чуть более жесткой форме в Хиве и чуть более мягкой в Бухаре, то такой же план в Коканде дал сбой и был выбран путь его аннексии. Причиной такого развития событий стали не экономические выгоды обладания плодородной Ферганской долиной и не соперничество за обладание регионом с Британией. Причиной было серьезное сопротивление кокандского населения российскому нашествию, какого не было ни в Бухарскую экспедицию, ни в Хивинскую. Российские военные и чиновники, поняв, что даже в форме протектората Коканд останется постоянным источником недовольства, наподобие Северного Кавказа, который пришлось усмирять многие десятилетия, приняли решение отказаться от проекта протектората в пользу аннексии с постоянным контролем за ситуацией.

При этом российские источники старались убедить себя и всех остальных, что подавляющее большинство ферганского населения, сильно пострадав от боевых действий и видя бесперспективность усилий победить россиян, не сочувствовала меньшинству, которое возбуждало население к сопротивлению, даже, как писал Серебренников, «в глубине души всегда симпатизировала русским». Именно это будто бы стало основанием, по которому Александр II согласился ликвидировать Кокандское ханство — вместо попыток в том или ином виде сохранить его в вассальном состоянии. Еще одной, уже привычной оправдательной формулой были подозрения, будто Насриддин пообещал своим соратникам продолжить газзават, священную войну с русскими. Все такого рода аргументы не подтверждались фактами и скорее имели пропагандистский характер. Впрочем, усталость от войны и отсутствия какой-либо власти, способной поддерживать понятный порядок вещей, действительно утомляли все стороны. Выгодой же от вхождения в состав Российской империи была, несомненно, отмена военной службы, поскольку имперские чиновники пообещали не брать (и даже опасались этого) местных жителей на военную службу против их желания. И конечно, отмена сентябрьского договора означала отмену оговоренной в нем контрибуции, то есть отмену повышения налогов; теперь обычные налоги должны были идти в российскую казну. Такой исход выглядел для многих вынужденным, но вполне приемлемым компромиссом.

Алайская царица

Несмотря на формальное завершение войны, россияне и сотрудничавшие с ними местные вооруженные отряды продолжали военные экспедиции, особенно в южных предгорных и горных районах Ферганской долины, где оставалось много сторонников Пулатхана среди кыргызов и таджиков. Их целью были разгром оставшихся повстанческих групп, поиск и наказание активистов сопротивления, а также утверждение новой лояльной аминистрации. Хотя кыргызы принимали участие в сражениях с россиянами осенью 1875 года, потери среди них были не очень большие, основные тяготы войны пришлись на кипчаков и оседлых жителей долины. «Собственно же бедствия войны, разразившиеся над кипчакским, частью сартовским населением, и столь вразумительно склонившие их к миролюбию, совсем миновали население кара-киргизское, и этот факт со свойственным среднеазиатским легковерием мог быть истолкован им в благоприятном для борьбы с русскими смысле», — писал в своих записках начальству Скобелев. Даже после казни Пулатхана многие кыргызские племена сохранили и свою боевую организацию, и волю к продолжению борьбы. Этому способствовал также тот факт, что они контролировали труднодоступные горные массивы, которые окружали Ферганскую долину, могли уходить и прятаться там, используя естественную защиту.

Наиболее отдаленные районы кочевания кыргызов находились в Алайской долине, южнее Ферганы. Алай длиной 150 километров и шириной от 8 до 25 километров находится на высоте 2–4 тысячи метров и со всех сторон окружен горами, с юга самой высокой вершиной является семитысячный пик Жел-Айдар, или «Повелитель Ветра»[18], в центре долины протекает река Кызылсу, которая впадает в реку Сурхоб (Вахш), далее — в Амударью через Каратегин и Восточную Бухару (нынешний Таджикистан). Бывший предводитель алайских кыргызов Алымбек-датка[19], благодаря поддержке воинственных сородичей, занимал важные должности при кокандском дворе и находился в конфликте с кипчаком Мусульманкулом, отцом Абдурахмана-автобачи, отстаивал антироссийскую позицию, активно участвовал в восстаниях в китайском