Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

Туркестане — Кашгаре, где тоже имел своих сторонников. В междоусобной борьбе разных группировок Алымбек был убит, но пришедший к власти Худаярхан приблизил к себе его детей, а вдова Алымбека — Курманжан (русские источники иногда называли ее Мамажан) — приняла титул датка, который был у ее убитого мужа, сохранив некоторую автономию и влияние своей семьи. В российской литературе ее называли «алайской царицей».

Сыновья Курманжан и Алымбека присоединились к Пулатхану, а старший из них, влиятельный и богатый ошский кыргыз Абдуллабек-датка, стал одним из его близких соратников. Зимой 1875/1876 года Абдуллабек находился со своим отрядом в Коканде, где представлял интересы самозванца. Его войска даже вступили в бой с отрядом вернувшегося Насриддина, но позже ушли из города. После пленения Абдурахмана-автобачи и казни Пулатхана Абдуллабек фактически возглавил антироссийские силы, вместе с Валихан-турой и другими предводителями он пытался консолидировать разгромленные группы, даже был найден новый претендент на роль хана — некий Худайкул, или Дивана (юродивый), якобы родственник правившей династии мингов. На эту же роль выдвигался и Абдулкеримбек, который, вернувшись со Скобелевым в Ходжент в августе, остался там, но позже сбежал оттуда в горы; российские источники называли его «опасною для Ферганы личностью, так как Абдул-Керим-бек издавна был постоянным предметом [внимания] киргиз, желавших при помощи вооруженного восстания поставить его во главе бывшего ханства».

Россияне, опасаясь повторения общего возбуждения и нового восстания в долине, устроили погоню за оставшимися лидерами и их сторонниками. На помощь себе они рекрутировали отряды джигитов из числа ферганских жителей и мусульман из разных регионов Туркестанского генерал-губернаторства. Впрочем, военные действия в горах весной 1876 года начались для новой власти неудачно, Абдуллабек разбил преследователей и скрылся. Тогда Скобелев решил предпринять полноценный военный поход с полутысячным, не считая проводников и джигитов, войском на восток Ферганы к границе с государством Якуббека — в селение Гульча, которое было основной базой восставших[20].

25 апреля в горном ущелье, чуть дальше от Гульчи, российский отряд вступил в бой с объединенными, в полторы тысячи человек, силами противника. Колонны под командованием есаула барона Георгия Штакельберга и Боголюбова направились на фланговые высоты, оставшихся солдат Скобелев послал во фронтальную атаку. Из-за завалов кокандцы обстреливали и закидывали камнями нападавших со всех сторон. Россияне в трехчасовом сражении преодолели укрепления и овладели лагерем неприятеля. Кокандцы, большинство которых составляли кыргызы, ушли в Алайскую долину, их потери составили полторы сотни человек, у россиян были убиты один рядовой и два джигита. Россияне сожгли несколько кыргызских аулов и угнали из них скот. По результатам апрельской экспедиции Скобелеву удалось решить две стратегических задачи: вытеснить восставших из Ферганской долины и перекрыть им доступ к городам, а также перекрыть возможность для прямого общения восставших с Кашгаром и воспрепятствовать получению оттуда помощи. Гульча — главный перевалочный путь на пути из Ферганы в Кашгар и район многих кыргызских зимовок — был превращен в российскую военную базу, здесь было построено укрепление с бастионами для полутысячи солдат.

В середине июля Абдулкеримбек был провозглашен — как утверждал он в своем обращении, «сартами, таджиками, кыргызами и кипчаками» — новым ханом и объявил газзават против россиян. Скобелев, который когда-то сопровождал Абдулкерима в Коканд, назначил поход теперь уже в отдаленную Алайскую долину, где новоиспеченный хан скрывался у людей Абдуллабека. Туда двинулась почти тысячная военная группировка. Экспедиция носила одновременно военный и научный характер, к ней были приписаны географы и топографы, которые изучали местность, геодезист Аксель Бонсдорф, ботаник Василий Ошанин и географ Лев Костенко. Свои цели Скобелев обосновывал, во-первых, тем, что кыргызы издавна были самостоятельной силой и номинально подчинялись Коканду, а следовательно, не считали себя подданными Российской империи; во-вторых, тем, что они всегда были беспокойной силой, поддерживали Пулатхана и приняли у себя его бывших чиновников; в-третьих, необходимостью изучения будущих российских границ с Каратегином и Кашгаром.

Российский отряд был разделен на три колонны: учкурганскую, ошскую и гульчинскую — в последней были Скобелев и ученые; колонны разными путями двигались на Алай. Продвижение сопровождалось небольшими стычками с восставшими, главными же проблемами были крутые перевалы, карнизы, по которым приходилось преодолевать дорогу, и беспрестанные переправы через реку, которая текла через живописное ущелье. Местные кыргызы не оказывали серьезного сопротивления, одни вместе с Абдуллабеком отступили вглубь Алайской долины, другие разошлись по домам. Начались переговоры, в российский лагерь прибыл Хасанбек, брат Абдуллабека, которого Скобелев одарил халатом и золотыми часами; к Абдуллабеку же был послан Шабдан, который принадлежал к северным кыргызам и находился со своим отрядом на российской службе. Шабдан с соплеменниками участвовал в различных боевых эпизодах Кокандского похода, за что получил солидное денежное вознаграждение; летом он был вызван в Фергану и присоединился к Алайской экспедиции; ему было поручено уговорить сына «алайской царицы» сдаться.

Абдуллабек отверг переговоры о мире. На призывы сдаться на почетных условиях он писал Скобелеву:

Уповая на Бога и его Пророка, мы до сего времени собирали людей и принимали всякие меры для сопротивления. Мы поступали так потому, что вы сами нарушили заключенные условия: например, Ярим Падша [Кауфман], отдавши Коканское ханство Наср-Эддину в полное его распоряжение, потом отменил все это и отправил его в Сибирь, а вы, генерал Скобелев, также, когда заключали условия с почитаемым в народе Афтабачи, то обещали устроить его в Кокане, а потом тоже отправили его в Сибирь, с несколькими нашими биями. Все это служило нам поводом бояться и из боязни удалиться в разные стороны и горы. Не доверяя ни одному вашему условию, мы порешили, на совещании с несколькими духовными лицами, упорно сопротивляться <…> Мы — кочевники, нам не нужна ни казна, ни имущество, питаемся чем Бог послал. Начиная с Токмака [захваченного россиянами в 1860 году], вы покорили кыргызов, кипчаков и сартов, исполняя всегда данные обещания. Но когда взяли Кокан, все изменилось, из-за этого и происходят все волнения, их бы не было, если бы вы сдержали свое слово.

В погоню за Абдуллабеком была выслана полуторасотенная конная команда под началом флигель-адъютанта полковника князя Фердинанда Витгенштейна. Ему удалось захватить в плен супругу Абдуллабека и его мать — саму «алайскую царицу», которая до этого предприняла попытку уйти в Кашгар, но была там встречена недружелюбно и вернулась в Алай. 31 июля в лагерь к Скобелеву явились представители алайских кыргызов, изъявившие покорность россиянам; в ответ генерал заявил о прощении пленных и виновных в прошлом, но наложил контрибуцию в полуторном размере закята (обычно 1/40) со скота, полутора сотен лошадей и работников для строительства дороги от Гульчи к Суфи-Кургану (ныне Сопу-Коргон) и далее в Алай. Вслед за старшинами на встречу со Скобелевым привели «алайскую царицу», женщину, по