Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

в свою крепость и командный пункт. Затем только будущий начальник Ферганской области написал Колпаковскому телеграмму с объяснением, что слишком поздно получил сведения о его приезде, добавив, что «народ повсеместно ликует». В рассказе Алексея Маслова эта история выглядит иначе:

Скобелев <…> не решаясь до прибытия главных сил занимать открыто столицу, прибегнул к хитрости. При нем находился некто Евграф Греченко, беглый нижегородский драгун [Куропаткин называл другую фамилию Евграфа — Марченко, и описывал его «по своему прошлому и нравственности каторжником»], двадцать лет проживший в ханстве и последнее время занимавший какую-то придворную должность. По вступлении наших войск в Фергану, он добровольно явился к Скобелеву, сопровождал его в делах и заслужил два георгиевских креста. Напоследок Скобелев сделал из него дипломата, поручив ему выманить хана Наср-Эддина из урды. Евграф исполнил удачно поручение, Наср-Эддин явился и был немедленно отправлен в Ходжент. После этого Скобелев занял урду и арестовал несколько влиятельных чиновников. Так было покорено богатейшее и плодороднейшее Коканское ханство.

Скобелев арестовал кокандских мусульманских лидеров — шейх-уль-ислама и верховного судью, — а сами эти должности ликвидировал. Позже Скобелев арестовал высших религиозных деятелей в Маргелане. Бывший советник Пулатхана Абдумумин попытался скрыться, но был пойман и позже казнен, Абдугаффарбек же бежал и исчез из Центральной Азии. Для временного управления Скобелев назначил новых чиновников из числа местных лояльных жителей.

«Можно представить, — писал Терентьев, — как был зол на Скобелева Колпаковский!» 16 февраля Колпаковский добрался до Коканда, где был встречен с почетом, хлебом-солью, «несколько триумфальных арок, — вспоминал Куропаткин, — должны были смягчить сердце опоздавшего вождя войск», «Скобелев, нарядный, надушенный, на прекрасном коне, картинно подскакал к Колпаковскому <…> и представил почетный рапорт. Герасим Алексеевич наружно оставался спокоен, но в душе негодовал на Скобелева, поставившего его в глупое положение». «Вечером город был иллюминирован, играла музыка <…> Войска и туземцы пели». Колпаковскому был вручен «адрес» от жителей Ферганской долины:

Мудрое управление русское бывшими нашими областями радовало нас за население этих областей. Мы видели, что наши единоплеменники по воле Великого Аллаха ограждены от самоуправства, имущество сделалось неприкосновенным, даны законы, ограждающие от всякого своеволия; мы видели все это и сами думали о принятии подданства великому Белому Царю, только злые люди удерживали нас от этого. Беспорядки последнего времени, когда мы не были спокойны не только за целость своего имущества, но опасались за свою жизнь и за жизнь своих жен и детей, побуждали просить Русское Правительство принять нас в свое подданство. Обстоятельства предупредили наше намерение. Благодаря силе храброго генерала Скобелева шайки вредных людей уничтожены, спокойствие восстановлено, и мы теперь счастливы так же, как и наши соотечественники в Туркестане, потому что мы теперь верные дети Великого отца России. Да продлит Бог его жизнь! Позвольте благодарить Вас, генерал, за присоединение нас к Великой России и донести Белому Царю, что мы будем всегда верными ему подданными.

19 февраля был подписан теперь уже официальный указ Александра II:

О порядке управления в Ферганской области.

В видах упрочения спокойствия и безопасности на Юго-Восточной границе Туркестанского края, признав за благо присоединить к Империи вновь занятую Нашими войсками территорию, составлявшую до прошлого 1875 года Ханство Коканское, повелеваем: образовать из нее область Ферганскую, с включением в состав Туркестанского Генерал-Губернаторства и Туркестанского военного округа. Сообразно сему, главное управление новой области возложить на Туркестанского Генерал-Губернатора, а местное областное управление на Военного Губернатора, с подчинением сему последнему и расположенных в области войск, с званием Командующего войсками области. Частное управление в Ферганской области предоставляется Туркестанскому Генерал-Губернатору ввести, применяясь к настоящим обстоятельствам и местным условиям, в виде временного положения, впредь до утверждения оного в установленном порядке.

Если в указе речь шла о спокойствии и безопасности, то российскому обществу это решение было представлено как добровольное волеизъявление ферганского населения. Как сообщали российские газеты, «представители разных народностей Коканского ханства просили генерала Колпаковского повергнуть к стопам Его Императорского Величества их верноподданническую благодарность за принятие их в подданство России и за дарование им законов, ограждающих их религиозные, семейные и имущественные права». Колпаковский обратился к жителям бывшего Кокандского ханства с воззванием:

Оседлые и кочевые народы долины Фергана!

По воле Великого русского Императора, Белого царя, переданной мне Туркестанским генерал-губернатором, генерал-адъютантом Фон-Кауфманом, обращаюсь к Вам со следующей речью:

Много столетий прошло с тех пор, как вы, соединившись в одно независимое и самостоятельное ханство, управлялись ханами из династии Минг.

Неисповедимою и неизменною волею всемогущего Бога, русские утвердились в странах, соседних с землями, вами обитаемыми, и, таким образом, Россия сделалась ближайшим соседом Кокандского ханства.

Великий Российский Император, Белый Царь, уклоняясь от всяких завоеваний, желал одного — утвердить искренние и дружеские отношения между Россиею и соседними независимыми ханствами и, покровительствуя торговле и промышленности, — даровать мир и благосостояние как своим подданным, так и жителям соседних стран.

Постоянно стремясь к этой благой цели, Государь Император в 1868 году Высочайше соизволил утвердить мирный договор, заключенный между туркестанским генерал-губернатором, генерал-адъютантом Фон-Кауфманом 1-м и вашим ханом Сеид-Мухамед-Худаяром. По договору этому устанавливались навсегда дружественные и искренние отношения между Россиею и Кокандским ханством.

Со времени заключения этого договора прошло более семи лет, и дружба между Россией и Кокандским ханством ни разу не нарушалась, но в июле месяце прошлого года (джумади-эль-сани 1292 года) вы восстали против своего законного хана Худаяра и, свергнув его с престола, вторглись в наши пределы и открыли враждебные против нас действия.

Я не буду говорить о подробностях вашей неравной борьбы с русскими победоносными войсками, — они известны всем; скажу только, что после махрамского погрома судьба ханства зависела вполне от воли Государя Императора, Белого Царя, который, милосердно простив ваше заблуждение и дурные дела, и полагая, что махрамский урок вас образумит, сохранил независимость ханства, утвердив на престоле избранного вами хана Наср-Эддина.

Едва успели уйти русские войска из Кокана, на правый берег Сырдарьи, как вы восстали и изгнав из столицы Наср-Эддин-хана, увлеклись льстивыми обещаниями ваших вожаков и несбыточными надеждами и вновь открыли враждебные действия против войск Русского Государя.

Вам хорошо известны печальные последствия этого безрассудства; ведя неравную борьбу, Вы потеряли много тысяч людей и имущество, а города ваши — Наманган, Андижан, Ассаке и другие взяты русскими. Но, по благости господа Бога, такой урок не остался без добрых для вас последствий: после уничтожения ваших скопищ под Ассаке, Богу угодно было образумить вожака вашего, Абдурахмана-автобачи и, приведя его к полному сознанию невозможности вести дальнейшую борьбу с русскими, вложил в него счастливую для ферганского народа мысль: прекратив борьбу, добровольно явиться к начальнику действовавших в Кокандском ханстве войск, свиты Его Императорского Величества