Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

В узбекскской науке в 1940-х годах все еще господствовала точка зрения о национально-освободительном характере кокандского сопротивления. В книге «История народов Узбекистана», изданной в 1947 году, завоеванию Центральной Азии было посвящено несколько параграфов, сама «захватническая политика» трактовалась как борьба за «среднеазиатские рынки» и «способ не допустить туда англичан». Параграфы о захвате Кокандского ханства назывались «Восстание Пулатхана» и «Присоединение Кокандского ханства». Ее авторами были московские историки Юрий Готье и Владимир Пичета, которые не были специалистами по Центральной Азии, но волею обстоятельств оказались в эвакуации в Ташкенте в 1940-х годах, после начала войны. При создании монографии они, в частности, использовали неизданную диссертацию будущего ведущего узбекского историка Хамида Иноятова, посвященную Пулатхану. Авторы писали: «Более гибкая политика кокандского хана Худаяра отсрочила на некоторое время полное уничтожение независимости» Коканда. Однако увеличение налогов и «феодальный произвол» привели к восстанию местных жителей, которое возглавил самозванец под именем Пулат; этим воспользовался Абдурхаман-автобачи и организовал заговор. Худаяр бежал к россиянам, после чего восстание приобрело характер антироссийского газзавата, «началось наступление кокандцев на русские владения»; авторы тут же отметили, что «народные массы шли на борьбу за независимость своей родины». Однако «кокандские феодалы ценою независимости страны сохраняли личное свое благосостояние», заключив договор с Кауфманом и приняв «позорную капитуляцию». Это вызвало новую волну восстания, повстанцы под руководством Пулатхана захватили ферганские города, но Скобелев, «беспощадно сжигая и разоряя кишлаки и избивая жителей», разгромил восставших, феодалы ему сдались, Пулатхан был казнен. «Восстание Пулатхана явилось, таким образом, последним этапом борьбы народных масс Коканда за независимость своей страны». «История Узбекистана» утверждает, что это было изначально восстание масс трудящихся, но, когда оно «превратилось в национально-освободительную борьбу против иноземных завоевателей, феодалы, испуганные размахом движения, отошли от него <…> и предали народные массы». Формулировки монографии о национально-освободительной борьбе выглядят вполне в духе «школы Покровского», но акцент ставится на том, что в этой борьбе участвовали феодалы — имеется в виду прежде всего Абдурахман-автобачи, — что придает ей элемент реакционности. Следующая глава монографии, «Колониальная политика царизма», начиналась с констатации «положительных сторон» и «прогрессивного значения» «присоединения к России», таким образом, текст вполне вписывался и в формулу «наименьшего зла».

Новые идеологические установки из Москвы, настойчивое требование сгладить антиколониальную критику политики Российской империи и даже примеры демонстративных репрессий — арест казахского историка Ермухана Бекмаханова за сочувственное описание антироссийского восстания казахов под руководством Кенесерыхана в середине XIX века — заставили узбекских ученых от греха подальше свернуть исследования и ограничиваться небольшими общими рассуждениями на эту тему.

В «Истории Узбекской ССР», опубликованной в 1956 году, в разделе «Присоединение Средней Азии к России», в параграфе, написанном специалистом по советскому строительству Владимиром Непомниным («Подчинение среднеазиатских ханств царской Россией»), говорилось о прогрессивном восстании южных кыргызов и части местного узбекского населения против Худаярхана и «доброжелательном» отношении восставших к России. Восстанию же 1875 года против Худаяра, возглавляемому Абдурахманом-автобачи и Пулатханом, приписывался «явно реакционный характер <…> феодально-монархического выступления, направленного на сохранение в Коканде феодально-патриархальных отношений», что заставило «представителей трудящихся» отказываться от участия в восстании. Абдурахман-автобачи в этом кратком рассказе воевал с кокандским ханом, а не с россиянами, хотя и был разгромлен Скобелевым. В том же году историк Хамид Иноятов на узбекском языке издал небольшую брошюру «Кокандское ханство накануне присоединения к России и кокандское восстание 1875–1876 гг.», в которой раскритиковал взгляд на восстание как национально-освободительное и прогрессивное и назвал его феодально-реакционным.

Очередная «История Узбекской ССР» 1968 года, впрочем, фактически вернулась к антиколониальной оценке. Редакторы предварили свой текст напоминанием, что не по всем «существенно важным вопросам» существует единая точка зрения и что при подготовке монографии историки сумели определить «принципиальное отношение к оценке таких проявлений национально-освободительного движения, как восстание 1873–1876 гг. в Кокандском ханстве». Автором раздела о присоединении региона к России по-прежнему числился Непомнин, но в текст был включен отдельный параграф, посвященный «завоеванию Кокандского ханства», его автором был все тот же Иноятов, фактический соавтор «Истории народов Узбекистана» 1947 года.

Небольшой текст в этой монографии воспроизводит в мягкой форме все основные тезисы «школы Покровского»: «Кокандское восстание, несмотря на то, что в нем участвовали представители феодальной и духовной знати, носило в общем народный характер», «основной движущей силой восстания до конца оставались народные массы, выступавшие как против ханского гнета, так и утверждавшегося владычества царской России, усиливавшего и без того бедственное положение народа». В тексте события называются «крупным народным восстанием», которое длилось с 1873 года до февраля 1876 года и прошло три периода. Первым периодом было возмущение крестьян, ремесленников и мелких торговцев против политики Худаярхана. Второй период начался с заговора «крупного узбекского феодала» Абдурахмана-автобачи против Худаяра, после свержения которого заговорщики хотели остановить восстание, но это не получилось, так как «борьба приняла широкий размах», начались возмущения теперь уже на российской территории; российские «карательные отряды» стали «расправляться с повстанцами» и «грабить местное население»; «восставшие храбро сражались с царскими войсками». После «двухдневного упорного сражения» повстанцы потерпели поражение под Махрамом, и новый хан вынужден был подписать договор с Кауфманом. Присоединение феодалов к народному восстанию было «поворотным пунктом», изменившим «общий характер» восстания. Договор с Кауфманом «увеличил ненависть народных масс к хану» и стал отправной точкой для третьего этапа восстания, во главе которого встал Пулатхан. Повстанцы разбили войска российского генерала Троцкого, «захватили Коканд, Маргелан и Наманган», «карательному отряду Скобелева пришлось бороться за Наманган <…> около месяца». Приверженность повстанцев Пулатхану Иноятов описывал как «наивный монархизм, присущий крестьянству феодальной эпохи». «Каратели», несмотря на упорное сопротивление, разгромили повстанцев, «погибло также много мирного населения», «но и каратели в сражении под Андижаном понесли большие потери». В критический момент Абдурахман изменил восстанию и встал «на путь предательства», открыто перейдя в лагерь царских генералов, после чего «царские колонизаторы» разгромили и поймали Пулатхана, а Кокандское ханство было ликвидировано.

Этот эпизод возвращения к языку «школы Покровского» в узбекской историографии не привел, однако, к серьезным последствиям в развитии исторической науки в Узбекистане. Короткая идеологическая оттепель, когда антиколониальная риторика вновь была разрешена и востребована, сменилась похолоданием и новыми цензурными оганичениями. В узбекской исторической науке так и не появилось ни одного нового исследования на тему российского завоевания Центральной Азии и Коканда. Никто не осмелился бросить вызов официальной точке зрения и центру, рискуя получить ярлык «националиста».

Зато подобные исследования появились в Киргизской ССР. Причиной такой неожиданной историографической аномалии была идеологическая установка, согласно которой Кокандское ханство само было угнетателем и завоевателем кыргызов. Если в узбекской науке ханство рассматривалось как узбекское и отсюда возникала