Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

— Сто злотых, — отчеканил он, не взглянув на шофера.

Багнюк не спеша расправил газету, свернутую для курева, переложил на нее сосиски и хлеб, бутылки рассовал по карманам.

— Вот твои злотые. — Бросил на стол новенькую бумажку.

На всю эту сцену внимание обратил один Копылов, даже Шурочка ничего не заметила; она смотрелась в карманное зеркальце.

Цены на все были непомерно высокие, денег у Копылова хватило только заказать на двоих сосиски, кофе и сто граммов водки — Шура отказалась от вина.

Исчезая в простенке, поляк на ходу затронул ковер, и Федор с изумлением увидел, что никакой стены позади ковра нет — груды обломков да плита, наскоро сложенная из битого кирпича, на ней кипятился котел и громадный чайник; две женщины в фартуках поверх вязаных кофт суетились под открытым небом вокруг печки. На всем лежал свет позднего дня, сквозь проломы и ниши в противоположной стене видно было проходящий по другой улице грузовик, и один солдат из кузова посмотрел прямо на Копылова.

И сразу странным представилось предприятие чудаковатого поляка: зачем ему понадобилось открыть этот бар и торговлю на обесцененные деньги? Может быть, вовсе и не злотые для него главное, а отчаянная попытка вернуть хоть видимость своей прежней жизни наперекор войне?

Американец громко подозвал хозяина — тот моментально очутился у столика: он и среди тесноты ухитрялся быть расторопным, хотя вовсе не сновал и не торопился. Американцы заговорили враз, поляк, интимно склонившись к ним, изредка вставлял слово, все трое улыбались с напряженной любезностью. Потом официант исчез и долго не возвращался. Зато явился сияющий и торжествующе выставил перед американцами бутылку шампанского. До этого он нес ее у груди, оберегая, как драгоценность.

— Второй фронт загулял. — Капитан-артиллерист с соседнего столика компанейски подмигнул Копылову и вместе со стулом на полрасстояния подъехал к ним. — Рослые парни, — добавил он, обращаясь к Шуре. — Откуда только сюда попали? Из плена освобожденные? Так не похоже…

Американец, лет тридцати с виду, направился к их столику, на ходу откупоривая бутылку. Второй, помоложе, шел за товарищем, уставившись светлыми глазами на Шурочку. Оба подчеркнуто вежливо раскланялись, старший начал говорить.

— Пан офицер говорит, что они американские летчики — перегоняли самолеты для русских с востока, — перевел хозяин. — Они благодарны судьбе, что она в столь суровое время подарила им эту минутную встречу. Они предлагают тост, пани, за вашу ослепительную красоту и мужество славянских женщин, участвующих в войне.

Переводя чужие слова, поляк истово улыбался Шурочке, показывая всем своим видом, что сам готов присягнуть во всем, что сказано.

Хлопнула пробка — поляк приготовил пять бокалов.

— Скажите им спасибо, я тоже рада встрече с союзниками, — сказала Шура взволнованно.

Хозяин поднял бокал.

— Позвольте, пани, и мне выпить за вас. Поверьте, пан офицер, — прибавил он для Копылова, — вам не будет зазорно чокнуться с Владиславом Ставинским. Владислав Ставинский — это я. Ставинский был участником восстания: в моем подвале хранилось не только вино, но и оружие, которым мы били наших общих с вами врагов.

— Это он правду брешет, — подтвердил артиллерист. — Давеча бумагу приносил — наша комендатура выдала — там про это написано.

— Владислав Ставинский пред войны бывал в других странах, — продолжал поляк, воодушевись поддержкой, — поверьте Ставинскому: краше славянских женщин нету.

Капитан поднял стакан с водкой, подмигнул Шурочке по-свойски, как русский русской.

— За вас! — и весело крикнул американцам: — Олл райт!

— Олл райт! — любезно согласились те и выпили. Тотчас они заторопились, надели свои кожаные куртки на молниях, раскланялись с Шурочкой и вышли, отсалютовав на пороге остальным.

— Славные парни, — еще раз восхитился чуточку хмельной капитан.

Копылов, испытывая щемящую остроту нежности, смотрел на Шуру, в молчании допивающую вино.

Черные скелеты домов уплывали в сумрак. Федор не представлял, где среди этих пустынных развалин ютятся немногие уцелевшие варшавяне. Детский плач негромко доносился, из городских потемок. Его едва можно было расслышать.

Миновали КПП, и Федор пересел в кабину. Солнце багровым диском остывало на горизонте. Оно уже не отбрасывало теней. Асфальт прихватило тонкой ледяной коркой. Багнюк вел машину осторожно.

— Баллоны лысые, можем закюветить, — объяснил он.

Шурочка, откинув голову на спинку сиденья, то ли дремала, то ли замечталась. Федор сидел, прижатый к дверце. Стекла в ней давно не было, вместо него вставлена фанера. Она приходилась неплотно, и в щели сильно сквозило.

— Тебя не продует? — спросил он. Распахнул на себе шинель и попытался накрыть Шуру.

Она рассерженно отбросила его руку.

— Не нужно, — утомленным и недовольным тоном попросила она.

Шоссе не было видно далеко вперед — оно прибавлялось понемногу из глубины затихающего к ночи простора.

В том месте, где дорога петлей по склону огибала лесистый холм, внезапно напоролись на выставленный недавно контрольный пост — утром его еще не было. Часовой с автоматом перегородил дорогу. Позади него двое солдат в рабочей одежде — ватниках без погон — устанавливали временный шлагбаум. Над красноватым глинистым срезом у полотна шоссе смутно возвышался неразрушенный дзот, поставленный в этом хитром месте еще немцами. Должно, быть, фрицам пришлось бросить его без боя. Сразу за кюветом, на скосе холма, приткнулась будка — дощатый вагончик. Внутри топилась печь. Из распахнутой двери пробивался тусклый свет коптилки. Офицер с повязкой на рукаве не спеша направился к задержанной машине. Копылов открыл дверцу и вышел на подножку. Офицер на ходу давал распоряжения двум солдатам, следовавшим за ним на полшага сзади.

— Груженая, товарищ капитан, — доложил часовой подошедшему офицеру.

Тот рассеянно глянул в документы, протянутые Багнюком, и, не читая, возвратил их. Запрыгнул на подножку с другой стороны от Копылова и осветил кузов фонариком.

— Ерунда, — решил он. — Всех делов: пять минут выкатить, пять минут закатить назад. Не задерживать только со срочным грузом — с боеприпасами. — Потом ненадолго осветил Копылова и сразу отвел луч в