Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Что ни говори, но полноводный Амур являлся «воротами в Сибирь», уже давно изведанную и освоенную русскими землепроходцами, казаками и переселенцами. Потому так и «тяготела» Великая Британия, а с нею и Франция к устью Амура, которого ее флоты еще не лицезрели.

Значение устья Амура и его защиты в идущей Восточной (Крымской) войне хорошо понималось в российской столице. Поэтому совершенно не случайно полномочному послу в Японии генерал-адъютанту Е.В. Путятину в дополнительной инструкции Министерства иностранных дел от 24 февраля 1853 года о ведении мирных переговоров подчеркивалось:

«…При начатии переговоров о разъяснении пограничных владений наших и японских, представляется важным вопрос об острове Сахалине.

Остров сей имеет для нас особенное значение потому, что лежит против самого устья Амура. Держава, которая будет владеть сим островом, будет владеть ключом к Амуру…»

Великий государственник Н.Н. Муравьев-Амурский знал, что надо делать, чтобы путь из Сибири в Тихий океан непременно оказался в руках государства Российского. Чтобы застолбить устье великой реки, выход из Сибири в Тихий океан, за собой, требовалось в первую очередь учредить там военный пост и поднять нам российский государственный флаг. Так оно и состоялось.

Николаевск-на-Амуре был основан знаменитым отечественным мореплавателем-первооткрывателем Геннадием Николаевичем Невельским. Именно на доклад о его действиях в устье Амура императором Николаем I Павловичем Романовым была наложена историческая резолюция:

«Где раз поднят русский флаг, там он спускаться не должен».

Так, в августе 1850 года на мысе Куегда близ устья великой реки Амур появился Николаевский пост. Первых жителей в нем было всего шесть человек поселенцев, а якутская изба (изба-ураса) стала первым жилым строением будущего города. Первым же начальником поста стал военный топограф Петр Попов. В 1856 году Николаевск уже писался в документах городом.

Состоялось на века торжественное открытие Николаевского поста. Капитан 1-го ранга Г.И. Невельской поднял российский военный флаг и от имени Российской империи в присутствии малого числа местного населения и людей военных объявил, что «побережье залива и весь Приамурский край, до корейской границы, с островом Сахалин составляют Российские владения».

Так офицер военного флота государства Российского без единого выстрела присоединил к своему Отечеству громадный и богатейший край, Дальний Восток, северо-западное побережье Великого (Тихого) океана. Но в Великой Британии согласия на такое расширение государственных границ Российской империи не высказали.

3 марта 1855 года военный губернатор Камчатки пока еще генерал-майор флота В.С. Завойко получил предписание разоружить и эвакуировать («снять военный порт») Петропавловск. Его доставил в срочном порядке личный адъютант Н.Н. Муравьева казачий есаул Николай Мартынов. С огромными трудностями он «посуху проехал на Камчатку» и 3 марта 1855 года вручил секретный приказ командиру Петропавловского порта. Сразу же началась подготовка к эвакуации.

Эвакуация проходила в условиях, когда еще лежал глубокий снег. На все работы ушел целый месяц. Самым трудным делом оказалась переправа с берега на суда артиллерии: орудия (с собой брались не все) к ним доставляли по еще крепкому морскому льду на специально приготовленных нартах. К этому следует добавить самые различные портовые грузы, составлявшие более 80 тысяч пудов.

Но все обошлось без трагических случайностей. В весеннем льду для судов был проделан проход к чистой воде. Люди вручную ломали и пилили подтаявший лед, поскольку время торопило. Вражеская эскадра могла появиться в Авачинской губе в самое ближайшее время.

5 апреля фрегат «Аврора», военные транспорты «Двина», «Иртыш», «Байкал» и бот № 1, взяв на борт гарнизон, гражданское население, орудия (часть была зарыта в землю), оставшиеся боеприпасы и ценное имущество, покинули Петропавловский порт. Часть его жителей ушла вглубь полуострова. Судовой караван, выйдя из Авачинской губы, сразу же взял курс в сторону Курильских островов, чтобы через ближайший пролив выйти в Охотское море.

Всего на борту судов находились: 1153 военнослужащих и 281 гражданское лицо, в том числе 106 женщин и 143 ребенка. Судовой караван покидал Авачинскую губу в условиях, когда на море опустился густой туман. В залив Де-Кастри, в Николаевский пост она прибыла 1 мая. То есть путь в Приамурье оказался долог, почти в месяц по времени.

В последнем своем донесении из Петропавловского поста контр-адмирал В.С. Завойко писал следующее: «Подведомственные мне штаб– и обер-офицеры и нижние чины, неутомимо трудившиеся всю зиму над постройкой укреплений и постановкой на них орудий, оказали в настоящем случае примерное усердие и самоотвержение.

Только при такой ревности подчиненных моих к службе возможно было снять Петропавловский пост в течение месяца, и это дает мне повод надеяться, что в предстоящем нам плавании все будут воодушевлены тем же усердием, и суда вовремя и беспрепятственно достигнут места своего назначения.

Если же, сверх ожидания, мы встретим в море сильного неприятеля, то или отразим его, или погибнем, не отдав врагу русских военных судов и славного флота».

Однако полностью безлюдным Петропавловск, его ближние и дальние окрестности не выглядели. Камчатку покидали только военные власти, а гражданское управление на полуострове оставалось в лице исправника. Присланный Муравьевым есаул Николай Мартынов также стал начальником небольшого отряда камчатских казаков и местных ополченцев. Ему предписывалось вести наблюдение за побережьем и в случае опасности вывезти с Петропавловского поста последнее казенное имущество или зарыть его в землю.

В случае появления неприятеля есаул Мартынов должен был увести своих людей в селения Авачу и Старый Острог и бой принять только в том случае, если англо-французы выступят из Петропавловска за пределы города. От Петропавловска до Большерецка на охотском берегу Камчатки протянулась цепь конных казачьих пикетов. В самом Большерецке стоял как судно связи военный транспорт «Кадьяк». Его команда была готова в любое время и в любую погоду отправиться к устью Амура, в портовые Охотск и Аян.

Коренное население Камчатки вместе с частью горожан «отъехало на север» полуострова. Казачьи пикеты «наблюдали» оставленный город, о чем противная сторона, вероятнее всего, не догадывалась. Но известно, что союзники, высаживаясь в Петропавловском порту, от него далеко не уходили, поскольку были людьми пешими.

В подробной инструкции, составленной генерал-майором флота Завойко для казачьего есаула Мартынова, становившегося старшим начальником на огромной по территории Камчатке, среди прочего указывалось следующее:

«…7-е. Прежде нежели неприятель войдет в Авачинскую губу, все жители должны выйти из Петропавловского порта, а караулы скрыться в кустах и отнюдь на вид не показываться, – надобно, чтобы неприятель думал, что он никакого сопротивления в городе не встретит, а между тем в безопасных местах в кустах около города поставить камчадал, вооруженных винтовками, и лучших стрелков из казаков, с тем чтобы, когда неприятель разойдется по городу для грабежа и поджогов и приблизится к камчадалам на ружейный выстрел, то тотчас открывать по нем огонь, а в случае нападения немедленно ретироваться.

Чтобы приманить неприятеля к какому-нибудь известному месту, в котором будут скрыты наши стрелки, можете набросать в кучу каких-нибудь вещей из разного хлама.

8-е. Торгующие здесь