Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

В тот же вечер почти все в доме узнали, что у Чекуновых самая последняя стадия заболевания…

Пенсионер из крайнего подъезда, бывший работник химчистки, авторитетно пояснил:

— Все идет как по написанному… Сам читал в одном научном издании, что это уже крайняя точка. Выпадением памяти называется. Ну как, например, выпадение волос. — И осторожно погладил свою лысину. — Если уж оторвались от своей почвы — не восстановишь. Так и память.

Но как же от самих добровольных узников узнать, в чем дело? Спрашивать неловко, а в гости они никогда не приглашают.

Тайну нежданно раскрыла почтальонша Нюся, не раз присутствовавшая при дискуссиях о загадочном поведении Чекуновых.

— Догадалась, поняла! — с гордостью сообщила девушка. — Вчера, в воскресенье, заходила к ним после обеда. Заказное письмо доставила… Они, словно голубки, в затемненной комнате притаились: телепередачу смотрели. И до этого как-то в субботу застала их в креслах — тоже перед голубым экраном, как пишут в газетах. За письмо не поблагодарили и быстренько меня выпроводили. А раньше были вежливые, обходительные. И еще я увидела на столике программу передач. Вся она в пометках, кружочках. Видать, загодя намечают, что и когда будут смотреть. Попрощалась, оглянулась, а они уже снова в экран впились. Короче, сама я дверь захлопнула… Да, одичали люди, как узники, — вздохнула Нюся, завершая взволнованный монолог. — Я про таких читала. В темницах и казематах томились они. Но те томились за идеи, за свободу трудовых людей. А эти добровольно себя заточили…

Спустя неделю сообщение почтальона подтвердилось… Супруги отвезли телевизор в ремонт. И наконец вечером (почти все жители подъезда зафиксировали, что в этот день Чекуновы ездили за грибами) супруги появились во дворе и уселись в уютной беседке. Поначалу никто не находил с ними общего языка, но вскоре лед возникшего отчуждения растаял.

Только жена прораба вздыхала и тихонько про себя бубнила:

— Как же я не догадалась, не раскрыла секрета? Ведь сколько раз днем видела у них зашторенные окна! Явный признак был, а я не обратила внимания. Видно, стареть начала. Кроме Нюськи, никто в точку не попал!..

Самокритичные размышления Мефодьевой перебил Чекунов. Очень деликатно, но с оттенком грусти в голосе он спросил соседа по лестничной клетке:

— Вы не возражаете, если мы будем у вас смотреть передачи? Обременим ненадолго: через неделю наш телевизор обещали отремонтировать…

ПОПРАВКИ ПО ДИАГОНАЛИ

Задолго до начала совещания культпросветработников Павел Азарович мысленным взором видел уже отчет, напечатанный в местной газете: «Художественный руководитель Багровского Дома культуры П. А. Сливкин остановился в своем выступлении… Он указал, упрекнул, проанализировал и подчеркнул…»

Докладчик вышел на трибуну. Тут же Сливкин приготовил записку в президиум: «Прошу слова» и стал перечитывать аккуратно отпечатанную на машинке речь. Но вдруг насторожился. Оратор пел дифирамбы областному управлению культуры, а Павел Азарович собирался критиковать.

«Что ж, придется уточнить», — и наглухо зачеркнул авторучкой три абзаца, а поверх каждой печатной строки вписал зелеными чернилами более точную оценку.

Закончил Сливкин непредвиденную работу, но тут снова — закавыка: оратор пожурил областное издательство за репертуарные сборники, а худрук намеревался сказать о них доброе слово…

— Стилистическую правку вносите? — поинтересовался сосед, директор средней школы. — Ей-ей, зря: выйдете на трибуну — все на место станет.

— Вот я заранее все и расставлю по местам.

Но тут Сливкину опять пришлось ваяться за авторучку. Павел Азарович торопливо зачеркивал и вписывал новые формулировки с учетом оценок докладчика: о деятельности филармонии, Дома народного творчества и помощи местных литераторов. Взъерошенный, раскрасневшийся, он вдохновенно совершенствовал текст своей речи, положив листки на подлокотник кресла.

— Зря вы так нервничаете, — успокаивал сосед.

— Не беда. Писатели, говорят, тоже вкось и вкривь правят свои рукописи. И ничего — разбираются, даже книги выпускают…

К концу доклада пришлось уже вносить дополнения не только по горизонтали и вертикали, но и по диагонали.

— Жаль мне вас, — шепнул ему сосед. — Ведь в этаких тропических зарослях даже судебная экспертиза заблудится.

Худрук что-то пробубнил в ответ и вновь судорожно стал просматривать испещренные, помятые листки. Запутался он в поправках основательно, как начинающий рыбак в леске.

— Поступило предложение, — раздался голос председательствующего, — прения прекратить…

Павел Азарович еще раз посмотрел на свое многострадальное детище, потом на членов президиума и, словно опытный йог, глубоко вздохнул: «Прощай, газетный отчет!»

ВИДЕНИЕ В КОНТОРЕ

— Здравствуйте. Соедините, пожалуйста, с товарищем Агашкиным. Говорит инженер домоуправления Тонков.

— С удовольствием, — сказала секретарь. — Но Павел Гаврилович прямо из дому поехал на объект.

— Когда же вы посоветуете позвонить?

— Часа через полтора.

— Спасибо…

В приемной же директора ремстройконторы без малейших пауз продолжал работать телефонный аппарат…

— Понимаю, что дело неотложное, — любезно отвечала хорошо обученная девушка. — Но, как известно, руководитель призван не в кабинете отсиживаться, а быть на местах.

Спустя девяносто минут инженер позвонил.

— К сожалению, еще не вернулся. Попробуйте связаться с главой конторы перед самым обедом.

Ни до приема пищи, ни после Тонков вездесущего директора не застал.

— Павел Гаврилович дал о себе знать — предупредил, что срочно отбывает на новый объект. Вернется к трем, — услышал он в трубке корректный голос.

Ровно в три девушка не без сочувствия проинформировала Тонкова:

— Товарищ Агашкин поехал проинспектировать ход строительства пионерского лагеря. Если не сложно, позвоните к концу рабочего дня.

В восемнадцать ноль-ноль инженер узнал, что директор умчался на оздоровительную базу — изучить, как идет покраска пляжных грибков и лодок.

Назавтра тенорок инженера раздался в телефонной трубке, как только секретарь села за рабочий стол.

— Опять вынуждена вас огорчить, — последовал ответ. — Павел Гаврилович сегодня в конторе не появится — весь день посвятит подготовке турбаз к летнему сезону.

На пятые сутки Тонкову крупно повезло. Секретарь радостно сообщила:

— Вы опоздали всего на три минуты! Товарищ Агашкин буквально только что сел в машину и уехал на объект.

Инженеру даже показалось, что из телефонной трубки сизой струйкой забил выхлопной газ умчавшегося автомобиля…

В понедельник представитель домоуправления увидел промелькнувшего мимо него Агашкина, отдохнувшего, загорелого, в радиусе полкилометра излучающего здоровье, бодрость, энергию. Но мимолетное видение не оставило координат и разыскать его было так же просто, как на столичном стадионе в день «главного матча» утерянную запонку.

— Скажите, милая и уважаемая девушка, — ласкательно обратился он к секретарю, — по каким числам у вас выдают зарплату?

— Шестнадцатого и тридцатого.

— Сегодня двенадцатое… Ничего: еще четыре дня потерплю — и уж тогда непременно застану!

— Зря надеетесь, — тихо сказала девушка. — Зарплату Павла Гавриловича я получаю по его доверенности. И вручаю в удобное для него время…

ДИТЯ АКСЕЛЕРАЦИИ

Последние недели