Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

И еще я приметил (глаз у меня острый — ревизором давненько работаю), что этот посетитель неизменно заказывает самые дешевые блюда, а частенько вовсе ограничивается первым и компотом…

Уж так случилось, что мы стали встречаться за одним столом. Однажды не выдержал — спросил:

— Простите за нескромность — почему вы так скудно питаетесь? Может, полуголоданием лечитесь или на специальной диете?

— Что вы, просто у меня особые расходы, — приветливо ответил сосед по столу и указательным пальцем «проветрил» пробор.

— Наверное, копите на кооперативную квартиру?

— Боже упаси.

— Собираете уникальную библиотеку?

— Не увлекаюсь.

— Коллекционируете картины старых мастеров или антикварные изделия?

— А зачем? — И он стал вылавливать вилкой из компота какие-то ягоды.

— Думаете купить автомашину или дачу?

— Вы прямо как следователь допытываетесь… Две трети зарплаты у меня ежемесячно отчисляют…

— Растрату погашаете?

— Еще чего не хватало. Я честный человек! Но раз так интересуетесь — разъясню коротенько. Дело в том, что я дитя акселерации, — последнее слово он произнес уверенно и горделиво. — Точнее: рано созрел, возмужал и потянулся к прекрасному полу. И вот сейчас трем бывшим супружницам плачу алименты. Эти гражданочки умудрились четырех короедов наплодить.

— Кого, кого?

— Короедов! Пацанов! Наследников!

— Ясно. Кстати, почему вас раньше не видно было в этой столовой?

— А вы случайно не из милиции?

— Что вы…

Недоедающий посетитель поднялся, вытер салфеткой губы и стер пыль с потрясающих туфель. Затем тихо сказал:

— Недавно я в вашем городе… Переехал срочно. Конечно, адресок органам не оставил. А то вовсе на одноразовое питание сяду… А вы о коллекции, кооперативе, «Жигулях» толкуете. Не до жиру…

ПРОСЧЕТ

Только-только ходячие больные уселись за стол и принялись обедать, как в комнату вошел завотделением — молодой врач, похожий на волейболиста-разрядника. Он элегантно поправил отвороты отглаженного халата и торжественно произнес:

— Уважаемые пациенты, мне хочется обратиться к вам с краткой речью-уведомлением.

Больные положили вилки, ложки и повернули головы в его сторону: их заинтересовал необычный тон оратора. Сдавалось, что он сообщит сейчас о каком-то эпохальном медицинском открытии или о том, что все ранее установленные диагнозы и произведенные анализы оптом опровергаются и обитатели палат могут немедленно разъехаться по домам…

— Как известно, — продолжал молодой человек, — врачи тоже хворают…

— Само собой, — подтвердил щупловатый старичок и взъерошил рыжий бобрик. — Они, конечно, тоже люди…

— Именно, — одобрительно промолвил врач. — Так вот, к нам прибыл на лечение главный терапевт области кандидат наук Михаил Климович…

— А что у него? — поинтересовался любознательный дедок, тщательно пережевывая манную кашу.

— Не в этом суть… Просьба к вам, уважаемые товарищи, не беспокоить областного специалиста вопросами, не обращаться за консультациями, не рассказывать об истории ваших болезней, о самочувствии и т. д.

— Учтем, — энергично бросил сосед рыжего старичка. Завотделением пожелал больным доброго аппетита, быстрейшего выздоровления и направился в палату, где разместили главного терапевта… Тихо приоткрыл дверь и тут же отпрянул: у постели Михаила Климовича, как за семейным столом, кучно сидели несколько неходячих больных. У каждого в руках — пачка рецептов, анализов, рентгеновских снимков. А один — толстый, в респектабельном пенсне — держал наперевес фонендоскоп («Купил на всякий случай, — охотно объяснил он интересующимся. — Вдруг в лечебном учреждении не хватает инструментария или имеющиеся в наличии неисправны!..»).

— Входите, входите! — дружелюбно пригласил больной с персональным фонендоскопом.

Завотделением прикрыл дверь и побрел в свой кабинет. «Просчитался, — досадовал он на себя. — Ходячих предупредил, а вот запаса энергии лежачих недооценил. Как же теперь Михаилу Климовичу в глаза смотреть?»

От невеселого раздумья молодого специалиста оторвало резвое шарканье: из столовой напрямик в палату главного терапевта прошмыгнули старичок со спортивным бобриком и его сосед.

ЦЕПКИЙ ВЗГЛЯД

К своему давнему приятелю Алексею Петровичу, с которым не виделся лет пять, я приглядывался все с бо́льшим интересом. В самом деле: оба мы учителя, не первый год трудимся на ниве просвещения. Регулярно переписываемся и вроде знаем о всех переменах в жизни друг друга.

Летом я приехал на несколько дней в гости. И стал примечать что-то не совсем обычное…

Зашли в кафе. Многие посетители за столиками терпеливо ждут, а официантки их не замечают: дружно группируются и о чем-то оживленно беседуют. Мимо нас, правда, иногда озабоченно пробегала молодая еще, но уже в «среднем весе» девушка, не глядя устремлялась к одной из дискутирующих компаний (кажется, по поводу предполагаемого наступления на мини-одежду) и с ходу вклинивалась в разговор.

Когда в очередной раз сна пропорхнула к бару (видимо, информировала нетерпеливую буфетчицу о наипоследних новостях), мы снова робко ее окликнули. А девушка и ресницами не дрогнула — вот это выдержка!

И тут нам нежданно повезло: проходившая мимо не то распорядитель зала, не то старшая (позже оказалось, что это заведующая кафе) безразлично скользила взглядом по лицам посетителей, испытываемых на долготерпение. И вдруг, точно лазером, пронзила моего приятеля. Всего лишь одно мгновение длилось визуальное его изучение, но уже через минуту к столику подбежала официантка-средневес. Она извинилась, разлюбезно приняла заказ, и вскоре все уже стояло на столе. Затем через каждые пять минут она регулярно подходила к нам и с покоряющей душевностью интересовалась: вкусно ли, не принести ли еще чего-нибудь, не мешает ли вентилятор…

Тогда-то раздался голос одного из мужчин, занявших долговременную оборону за соседним столиком намного раньше нас.

— Почему нарушаете очередь? — решительно обратился он к официантке. — Мы же на полчаса раньше пришли.

— Успокойтесь, гражданин, — последовал ответ. — Я отлично знаю, кого и когда обслуживать!

Соседи посмотрели на нас о острым любопытством, а я, в свою очередь, на Лешу и тихо спросил:

— Почему такое предпочтение? В чем дело?

— Не знаю…

Целенаправленное внимание к нам было проявлено также на лодочной станции и в кассе кинотеатра. Везде разыгрывалась примерно одна и та же мизансцена: безразличие, равнодушие, иногда даже грубость, но вдруг — взгляд на учителя истории Алексея Петровича и тут же мощный всплеск доброжелательности и заботы.

Назавтра мы снова заглянули в кафе. И опять все повторилось, словно в дублирующихся телекадрах, запечатлевших забитую в ворота шайбу. Правда, на этот раз заведующая заметила нас через несколько минут.

Когда мы поужинали, я не выдержал и подозвал хозяйку этого предприятия общественного питания.

— Извините, но хотя бы перед отъездом скажите, почему вы нас выделяете, почему так образцово обслуживаете.

— Что вы! — улыбнулась женщина, блеснув огромными, похожими на ручки эспандера серьгами. — Мы всех стремимся окружить уютом и вниманием! Но, конечно, — и она