Кровный омут - Наталия Лирон

него жена, Сонька маленькая подрастает, старшая Дарья – вон невеста совсем, не ровен час, скоро и поженитесь. Ну о чем ты, правда? Да и… – тяжело было это говорить, – …не мой он, просто не мой. Я вообще об этом не думаю.

– Мам… – он встает со стула и подходит к подоконнику, – я хочу, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты была счастлива.

– Котя ты мой хороший, – смотрю на его рыжие-рыжие кудри, совсем как у Тоньки и у мамы в молодости, – я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. Очень хочу, и мне важно…

– Все будет хорошо. – Кира делает еще шаг и раскрывает объятия.

Встаю с подоконника и тоже обнимаю, оказываясь ему где-то по грудь. Совсем он высокий стал – весь в отца.

– Мы, знаешь, с Дашкой думали в следующем году пожениться, я как раз универ закончу, – говорит он, – я уж ей и предложение сделал.

Отступаю на шаг:

– Как предложение?

– Ну предложение – это громко сказано, – смущаясь, потирает нос Кира, – пока без кольца, но куплю. Девчонкам это важно – колечки. – Он смотрит, оценивая мою реакцию. – Что скажешь?

Улыбаюсь:

– Да, в общем, этого и следовало ожидать, я не очень-то удивляюсь. Дело хорошее – похоже, вы действительно любите друг друга.

– Знаешь, мне тоже так кажется. – Он щурится, глядя в окно. – Так что ты не волнуйся, я буду в порядке. Не один. Ну и ты все-таки же не на Марс лететь собираешься?

– Я еще на самом деле не знаю, как меня примет матушка, как все обустроится…

– Конечно, знаешь. – Кира присаживается рядом со мной на подоконник и берет за плечи. – Мам, ты не волнуйся, у меня все будет хорошо. И у нас с Дашкой все будет хорошо. После всего, что с нами случилось, я точно знаю, что очень живучий товарищ.

– Это точно. Только я не хочу, чтобы ты выживал…

– Все, все, – машет на меня рукой, – я понял, понял, – тебя когда отвезти?

В субботу утром мы выходим из его старенького «Фольксвагена» возле новых ворот отстроенной обители.

Страх колко перебирает нутро. И не от того, что меня не примет матушка или сестринство, не от того, что мне здесь будет плохо или тяжело, совсем нет. Страх от того, что таится внутри размытой чернильной кляксой, черной и вязкой, как мазут, – глубинные цистерны ненависти, которые я надеюсь избыть, переплавить в прощение и свет в служении и молитве. «За весь наш поганый род», – как говорила когда-то Тоня. Смогу ли справиться с этой теменью? Хватит ли сил?

Не отворачивается от нас Господь, только мы можем от него отвернуться.

– Телефон у меня с собой, не волнуйся. – Смотрю на сына, любуюсь, – веснушки и рыжие вихры.

– Хорошо, – Кира достает из багажника небольшой чемодан на колесиках, – ты тоже не волнуйся, все будет хорошо. Пиши, мам, шли эсэмэски, ну и, если что, возвращайся.

– Ты цветы…

– Да, как договаривались, заберу. Даша присмотрит, я помню. Ключи на месте, – похлопывает по карману. – Все будет хорошо.

– Ладно… – перевожу взгляд на чемодан. – Я пойду…

– Матушке Агафии и сестре Евдокии приветы от меня передавай, – слегка улыбается он, – и сестре Макрине, и… в общем, всем, даже сестре Марии.

Подхожу чуть ближе, обнимаю его крепко, вдыхаю теплый родной запах. Уже совсем не мальчишка – молодой мужчина. Сильный и красивый.

– Я очень тебя люблю, всегда про это помни, сынок.

– Я помню, мам, – стискивает меня в медвежьих объятиях, – и ты тоже, ладно?

– Всегда, – глажу его по щеке, по плечу. – Все, я пошла.

– Угу, – кивает он, машет рукой, – пока.

Дохожу до тяжелой двери вратарни, оборачиваюсь, машу рукой – он машет в ответ и садится в машину.

Вокруг гудит синеглазый июль – тепло и благостно.

Отворачиваюсь, дергаю за ручку двери…

«Господь, Отец мой Небесный, в руки Твои предаюсь…»

Благодарности

Самая главная моя благодарность, как всегда, моему дорогому мужу Александру Немировскому. Ты – мой бета-ридер, мой критик, мои поддержка и опора. Без тебя бы ничего не случилось. Спасибо, что ты есть!

Мои родные: сыновья Юрий и Павел, мамочка Любовь, невестка Машенька и мой смешной и крошечный внучок – вы незримо присутствуете во мне, составляя фундамент и свет. Спасибо вам за это.

И особая благодарность тебе, «Кирилл» – за твою историю, за мужество прийти в терапию, за те долгие часы, которые мы провели напротив друг друга и нескончаемые резервы силы, которые помогли тебе перекроить себя внутри и вернуться из тьмы в свет. Часть твоей истории легла в основу этой книги. Спасибо за возможность ею поделиться.

Дорогой мой читатель, я от всей души благодарю тебя за то, что держишь мою книгу в руках. Я чувствую, как твой интерес к тексту переплавляется в мое вдохновение и помогает идти дальше и писать. Благодаря тебе эта книга обретает новые и новые жизни. И это – бесценно! Спасибо!

И… давай продолжим!

Сноски

1

Песня «Круги на воде» группы «Слот» (здесь и далее примечания редактора).

2

Университет Лесгафта (Национальный государственный университет физической культуры, спорта и здоровья имени П. Ф. Лесгафта) – старейший в России и Европе спортивный вуз в Санкт-Петербурге; готовит тренеров, педагогов, спортивных менеджеров, специалистов по адаптивной физкультуре и спортивной медицине.

3

Неметчина – устаревшее и разговорное название Германии.

4

Этта Джеймс (1938–2012) – известная американская певица; творчество охватывало блюз, соул, джаз, R&B и рок-н-ролл.

5

Иисусова молитва – краткая молитвенная формула, основа православной аскетической практики. Монахи повторяют ее непрестанно в течение дня, стремясь к «умному деланию» – непрерывной памяти о Боге.

6

Богородичная молитва (Ангельское приветствие) – одна из главных православных молитв к Богородице, основанная на словах архангела Гавриила при Благовещении (Лк. 1:28).

7

Прп. Исаак Сирин Ниневийский. О божественных тайнах и о духовной жизни. Беседа 1. Послание [к мар Ишо-зека…] о <некоторых> особенностях жизни в безмолвии.

8

Заупокойная молитва – молитва об упокоении души усопшего. «Новопреставленный» – недавно умерший (в первые 40 дней).

9

Молитвослов. Молитвы в отчаянии. Молитва 2-я ко Господу. Прп. Серафим Саровский советовал читать ее в моменты уныния и отчаяния.

10

Аналой (или аналогий) – высокий четырехугольный столик с наклонной верхней частью