Звёзды над хутором - Зденек Адла

так что придется остаться в Праге, принять родственников… «Мы завидуем тебе, завидуем райской благодати на Хуторе», — писали Эвы… «Премного благодарен, девчата. А я что-то и не заметил, что у меня тут тишь да благодать. Ярда меня сильно тревожит. Да и Марек действует на нервы. Чтоб ему пусто было!»

Девинский сельмаг не блещет богатством ассортимента. Лишь по пятницам выбор богаче, потому что в этот день жители Девины делают оптовые закупки на субботу и воскресенье. Завмаг Ержабек учитывает это и тоже делает оптовые заказы. В пятницу в сельмаг идут не с сумкой, а с двухколесной тележкой. Перед сельмагом все время стоит шесть — восемь тележек, магазин полон покупателей с самого утра. В такие дни Ержабеку помогает и его жена.

Берут сразу по нескольку булочек, батонов, по два-три килограмма мяса, сосисок, по два-три десятка отбивных. Так много покупают главным образом потому, что в большинстве семей в субботу и воскресенье ждут еще каменщиков или плотников, маляров или кровельщиков. Всюду, в каждой усадьбе, что-то строят или ремонтируют. А где не ждут рабочих, мастеров, там ожидают родственников, ну, а тех тоже надлежит принять как следует.

Среди этих оптовых покупателей Адам чувствовал себя чуть ли не бедняком, который не может себе позволить выбрасывать деньги на ветер. Впрочем, на сей раз он сделает закупки поосновательнее, раз на его попечении Ярда.

В пятницу пан завмаг крутится как белка в колесе, совсем не остается времени для обмена новостями, а это ему просто нож острый.

Когда подошла очередь Адама, Ержабек все же не удержался, чтобы не высказать свою осведомленность:

— Как ужасно, пан Адам, правда? Бедный парнишка! Говорят, его дела совсем плохи. Говорят, его ужасно искусал этот паршивый пес…

Адам недовольно проворчал что-то и, не купив даже то, что собирался, разозленный, вышел из магазина.

Каков наглец, всюду ему надо сунуть свой нос!

Под деревьями еще лежали ветки, сломанные вчерашним ветром. Дорога к Хутору была вымыта до нижнего слоя — овальных камней, — глину и песок стремительные потоки воды смыли к кюветам, заполнили ими ямы. Еще и теперь песок, заполнивший ямки и ямы, был мягким, на нем ясно виднелись следы, оставленные курами.

Адаму представилось вчерашнее утро — рваные серые тучи, мчащиеся по небу; холодные, слепящие струи дождя; лужи, в которые капала кровь, когда они несли Ярду в дом. И ему вдруг показалось, что все это произошло не вчера, а много дней назад.

Сегодня с утра опять прекрасная погода. И по всему чувствуется, как бурно ожила природа: пшеница вытянулась, ее колосья налились и изменили цвет, на лужке перед домиком дедушки Эйема забелели островки ромашек.

«Пойду-ка взгляну, как принялись цветы, которые привез Радек, и как дрозды хозяйничают в клубнике, — подумал Адам. — Если Ярда еще спит, надо пойти на огород, попробовать накопать немного картошки. А вечером займусь поливкой».

Фердик услышал, что пришел Адам, подлетел к окну и радостно покрикивал: «Иди сюда!»

— Эту картошку я бы еще оставил в земле, — послышался за забором голос соседа. Он приблизился тихо, как дух: его старая соломенная шляпа бросала тень на глаза. — Это не картошка, а орешки для украшения новогодней елки.

Адам послушался и отложил мотыгу, намотав на ус поучение Ржиги, что картошку можно будет выкапывать недели через две. Сейчас картофелины и впрямь больно мелки.

— Это же видно по ботве.

«Да, пан Ржига видит, когда ботва созрела, а я — черта с два!»

Ржига был плотником, потом столяром и каменщиком, он умеет обращаться с асфальтом и цементом, в последние годы работал слесарем-ремонтником в кооперативе и все время занимался сельским хозяйством. До войны обрабатывал свой небольшой надел, а после образования кооператива — приусадебный участок. Словом, Ржига — мастер на все руки.

— Я заходил взглянуть на парнишку, он еще спал. Вряд ли он в воскресенье будет в норме, как обещал доктор, — сказал Ржига печально.

То же самое пришло в голову и Адаму, когда, вернувшись из деревни, он менял Ярде компресс на колене и измерял температуру. Мальчик даже не проснулся.

«Мирек знает, что говорит, он хороший врач», — подумал Адам. Он вспомнил, что на этот раз Мирек не шутил, как обычно, не называл Ярду Лудвиком, Тоником, Эдвардом, как вчера; видимо, он и сам был обеспокоен, а фразу о том, что в воскресенье Ярда будет в норме, произнес, наверно, только для того, чтоб подбодрить маленького пациента.

— Температуры у него уже нет, — сказал Адам, собирая картошку в корзинку.

— Что ж, посмотрим, — ответил Ржига задумчиво. — Сегодня вы отдохнете от мальчишек Шиманевых. Они сушат с матерью сено. Я тоже этим занимался. Вчерашний дождь всех задержал.

Адама подмывало рассказать соседу о своей встрече с Мареком, однако, прежде чем он решился, тот уже пошел к своему дому — его позвала жена. Но, словно вспомнив еще что-то важное, вернулся к забору:

— Кстати, пан сосед, знаете, что мне пришло в голову? Вам не стоит оставлять дверь нараспашку, когда вы уходите из дома. Мало ли что может быть.

Он, конечно, прав. Эва тоже всегда говорит, что это легкомыслие — уйти и не закрыть дом на ключ. Прошлой осенью они отправились на прогулку, а вернувшись, обнаружили в горнице трубочиста. Просто комедия! Трубочист, весь черный, чтобы не испачкать кресло, постелил на него все газеты, которые нашел в доме, и, дожидаясь хозяев (чтобы они расписались в накладной), уснул. А когда они, войдя, зажгли свет, трубочист испугался больше, чем Эва. А в другой раз в доме поселился приблудный кролик, не желая расставаться со своим новым пристанищем, все время возвращался, как они его ни прогоняли.

«В самом деле, надо мне привыкнуть закрывать дверь, — подумал Адам, взяв корзинку и направляясь в дом. — Ярду пора уже будить, не то вечером ему не захочется спать и опять придется его развлекать».

— Ну и выспался же я!

Адам с удивлением повернулся к Ярде: голос мальчика прозвучал очень свежо, бодро.

— Похоже, что ты уже в полном порядке, Ярда.

— Это точно, — ответил Ярда со счастливым видом.

— Лоб у тебя не болит?

— Болит немного, — сказал Ярда, словно почувствовал боль только теперь, после вопроса Адама.

— А рука?

— Немного.

— Ну, а колено?

— Колено? — Ярда, видимо, про колено забыл. — Колено не болит… нет, болит немного… вот как пошевелил ногой, так и заболело.

Судя по всему, боль была не сильная. Мальчик даже не поморщился, глаза живо смотрели по сторонам, в них уже не было горячечного блеска.

Вот здорово, если это