Звёзды над хутором - Зденек Адла

Эмил в припадке хохота свалился на землю. Он всегда так: если его что-нибудь сильно рассмешит, он катается по траве.

Своеобразный стиль высказываний Петрика немного позабавил Адама, но ему как-то не хотелось верить в сказки о повидле.

— Откуда у тебя на голове могло взяться повидло?

— Откуда… От блинчиков, откуда же еще, — пробурчал Петрик. — Мы же принесли их на головах, под кепками.

— У меня повидло не растеклось, — вмешался Эмил. — А у него голова маленькая, поэтому повидло и стекло ему на волосы.

В эту минуту хлопнула калитка, все обернулись; она стукнула нарочито резко, будто ее пнули ногой.

Этот грохот был вызван приходом тети! Невероятно, но с таким шумом пришла именно она, всегда тихая и запуганная тетя. Толкнула калитку ногой, потому что в обеих руках держала литровые эмалированные кастрюльки, из которых еще шел пар.

И ребята и Адам смотрели на тетю во все глаза. Она ведь всегда ходит тихо, как мышка, словно боится обратить на себя внимание, — и вдруг такая энергия и решительность!

Но еще поразительней была ее одежда: белый наглаженный фартук и синее платье в белую крапинку! Такой нарядной ее давно никто не видел. Обычно она ходила в сером и казалась серой, какой-то забитой и словно угнетенной. А сегодня тетя даже улыбалась — правда, слегка смущенно, сознавая, что на нее все обращают внимание, но шагала уверенно, энергично.

«Что это случилось с тетей? И с чего ей пришло в голову носить нам обед? Я ведь просил ее вчера не беспокоиться, я и сам справлюсь».

Адам шел ей навстречу и в смятении едва не забыл поздороваться.

Тетя принесла с собой аромат мясного супа и сметанного соуса. Эти вкусные запахи донеслись и до ребят, стоявших около флюгеров. Они удивленно глазели на тетю, с трудом узнавая ее, и делали знаки Ярде, выглядывавшему из окна: дескать, его ждет приятный сюрприз.

— Идите кушать, пан Адам, мы тоже пойдем, пан Адам! — повторял Петрик. Ему понравилось называть так Адама, и он часто повторял обращение, не замечая, что тем самым раздражает Эмила.

Ребята нерешительно сделали несколько шагов к калитке. И вдруг Петрик остановился и помчался за Адамом в сени.

— А если бы мы взяли те остатки от флюгеров, так вы бы этого не захотели, пан Адам, ведь нет?

— Возьмите всё, и те листы, что остались, да возвращайтесь поскорей!

Мальчики побежали к сараю и, собрав все обрезки фольги, довольные направились домой. Выйдя за калитку, они еще раз оглянулись на мачту с флюгерами, и издали она показалась им гораздо красивее.

Едва ребята ушли, как калитку открыл Балда, пес дедушки Эйема. Он уже издали учуял, что у Адамовых едят что-то вкусное; разве можно упустить такой случай! Он ласково взглянул в окно на Фердика, а потом на секунду остановился, услышав из горницы незнакомый женский голос: «Ешьте же, ешьте, пока все не остыло!» Поняв, что этот голос он тоже знает, Балда смело пошел дальше.

Ярда лежал, но спать ему не хотелось.

«Ну почему это я после обеда должен спать? Жалко времени. Адам говорил, что ночью у меня была температура. Может, и была, но почему я теперь должен спать из-за того, что ночью у меня была температура? Ссадины все равно заживают медленно — хоть спи, хоть не спи. А больше у меня уже ничего не болит. Температура… подумаешь. Мама говорит, что у меня температура подскакивает ни с того ни с сего, комар укусит — вот и температура. Ну, конечно, это она для смеха, но все равно. Да, я будто бы болтал что-то вечером о звездах. Гм… А звезды, между прочим, очень меня интересуют. Раздобуду себе карту неба, где есть все звезды, и выучу, как называются самые главные. Надо выучить хотя бы сто, ну, может, и не сто, но пятьдесят самое меньшее. Куда это ушел Адам? Нигде его не слышно, и в сарае его нет — что бы он там делал в таких светлых нарядных брюках? Наверное, в саду».

Адам перед уходом задернул занавески на окнах над постелью Ярды, комнату залили приятные желтые сумерки. Занавески — светло-желтые с красными цветочками, но от солнца кажутся сейчас ярко-оранжевыми, и белый пододеяльник стал светло-оранжевым.

— Никак не пойму, пан Адам, что это случилось с тетей. Вы заметили, что она какая-то другая?

— Сегодня у нее хорошее настроение. В такие чудесные дни у всех настроение лучше.

Ярда усмехнулся:

— Что вы, на тетю это не распространяется, уж я ее знаю. У нее ведь всегда было только одно настроение. Такое… такое… как бы это вам сказать… такое, что это вообще никакое не настроение.

Адам подумал, что, в общем, совсем неважно, было ли сегодняшнее настроение тети исключением. Завтра у нее может быть другое настроение. Он и сам размышлял о ней, перед тем как Ярда задал свой вопрос, и тоже подумал, что в происшедшей с тетей перемене есть нечто более глубокое, но ему не хотелось обсуждать это сейчас с Ярдой.

— Видишь, Ярда, Фердик уже спит. Давай и ты засыпай.

Взяв книгу, Адам ушел.

Ярда слушал шум флюгеров. Временами они гудели сильно, временами еле слышно шелестели, а потом порыв ветра снова раскручивал их сильнее. Где-то совсем близко, наверно на тротуарчике под окнами, — щебетали воробьи. Слушая их оживленное чириканье, Ярда представил себе, что они как бы разговаривают о только что пережитом волнующем приключении. Причем один голос ни с чем не соглашался, звучал сварливо, видимо, воробей доказывал, что все было совсем не так, как утверждают другие.

Фердик на своей жердочке проснулся и развлекался, слушая их.

Воробьи вдруг стихли и стремительно улетели. И вслед за этим чья-то рука медленно отодвинула занавеску снаружи.

«Пан Адам пришел посмотреть, сплю ли я», — сообразил Ярда и быстро зажмурил глаза.

Но это оказался не Адам, а пан Ржига. Войдя в горницу, он осмотрел колено Ярды, сел к нему на постель и улыбнулся. Но в его довольной улыбке было в то же время и что-то лукавое, глаза Ржиги словно изучали Ярду. Мальчик немного смутился, напряженно размышляя, что о нем разузнал Ржига, в чем собирается упрекнуть его. И хотя вид у Ржиги был совсем не строгий, Ярда почувствовал, что он чем-то недоволен.

— Послушай, юноша, — начал Ржига медленно и все с той же лукавой усмешкой в глазах, — на прошлой неделе я видел, как один мальчишка лез на высокую сосну, что растет на обрыве…

Ярда опустил