Звёзды над хутором - Зденек Адла

Зато Эмил взглянул на братишку весьма грозно и толкнул его сзади коленкой. Он готов был испепелить братишку взглядом, до того разозлился. Надо же — Петрик позволил себе раньше него назвать Адама «пан Адам»!

Эмил хотел первым сказать «пан Адам» и готовился к этому сегодня с самого утра. Он представлял себе, как скажет совсем просто, обыкновенно, как ни в чем не бывало: «Пан Адам, так мы пошли за камнями». И тотчас же (так что Адам даже не успеет удивиться) скажет еще что-нибудь, а потом опять, словно это дело обычное, повторит «пан Адам», а после этого — снова «пан Адам», чтобы Адам привык к «пану» и подумал, что Эмил называет его так уже бог знает с каких пор.

«Ну, а теперь что? Вот проныра! Неужто ты с этим своим «пан Адам» не мог чуточку обождать, пока я скажу первым? Что мне остается? Обезьянничать, повторяя после тебя? Ну уж нет, пузатик! Теперь я не скажу «пан Адам», хоть озолоти меня!»

Эмил был обескуражен. Усевшись на траву, он со злостью вырвал маргаритку и сунул стебелек в рот.

— …так мы поедем за камнями для альпийской горки, — докончил Петрик невозмутимо; о внутренней борьбе в душе брата он не имел ни малейшего представления. Подсев к Эмилу, Петрик ласково хлопнул его по голой спине.

Впрочем, Адам тоже не понял, за что потом Петрику достался тычок и почему у Эмила такой свирепый вид. Эти человечки дрались часто, иногда просто так, от избытка сил. Но это были не драки, а возня — пинок, подзатыльник, тычок, — и в ней никогда не было проявлений жестокости. Сцепятся, подерутся, а через минуту снова водой не разольешь.

— Сегодня никаких камней, молодые люди, никакой грязной работы, ведь сегодня праздник…

— Ага, — перебил его Петрик, — вы бы испачкали брюки, ведь правда? А вам ведь этого не хочется, ведь нет?

Адам усмехнулся. Эти выражения Петрик употребляет часто. Скажет, например: «Если бы у вас на этой доске не было черты, так вы бы ее распилили криво, ведь правда? А вам не хочется, ведь нет?» Однажды Адам укреплял на крыше плохо державшуюся плитку черепицы, и Петрик спросил его, зачем он это делает. «Чтобы не свалилась», — ответил Адам. И Петрик изрек: «Ага, она могла бы свалиться вам на голову, ведь правда? А вам этого не хочется, ведь нет?»

— Дело не в брюках, ребята. Просто раз уж праздник, так мы сделаем одну замечательную вещь. Я же обещал вам.

Ребята вспомнили и оживились. Значит, они будут что-то делать, и к тому же — что-то замечательное! Интересно, что?

«Такая работа наверняка придется им по душе, — подумал Адам, — они смогут сделать всё сами и оставят меня в покое».

Оказалось, что эту замечательную вещь можно сделать с помощью рейки, которую обстругал и принес Эмил. Адам снова похвалил его работу — как здорово Эмил все сделал и как красиво вырезал орнамент! Эмилу похвала польстила, и, растерявшись, он сжевал маргаритку целиком.

— Мы украсим твою рейку так, чтобы она была видна со всех сторон, — сказал Адам. — Для подпорки рейка все равно не годится — она слишком длинна и широка.

— А как мы ее украсим?

— По-моему, ребята, жалко ставить такую красивую рейку в сад. Там, среди цветов, ее бы никто и не заметил. Гораздо лучше будет поставить ее вон туда, на газон, посреди двора. А чтобы она еще больше выделялась, укрепим на нее несколько цветных флюгеров.

— Сто! — вырвалось у Петрика. Он едва умел считать до десяти и сотню флюгеров не мог себе даже представить.

Ребята слушали с интересом. Солнце уже жгло им спины, и они сели в тень, еще ближе к скамейке Адама.

— Идемте в сарай, я вам кое-что покажу.

Блестящие листы цветной фольги прямо ошеломили ребят. Фольга была красная, синяя, желтая, оранжевая. Мальчики гладили ее с почтением, но держались как-то неуверенно.

— Вы ведь умеете делать флюгеры?

Они растерянно переглянулись.

— Что это такое? Какие еще флюгеры?

Невероятно! Мальчишки — и вдруг не умеют делать флюгеры! Ну и ну! Он вспомнил, как в прошлом году младшая Эва учила именно этих молодых людей пускать мыльные пузыри. Ей тоже не пришло в голову, что им не знакома такая простая забава. А они восприняли это как чудо, восторгались, когда им удавалось выдуть из соломинки первые пузыри, переливавшиеся всеми цветами радуги и легко парившие над садом. А потом они бегали с пузырьками мыльной воды по всей деревне и, ужасно важничая, после больших уговоров учили других ребят творить это чудо.

Большая Эва в тот раз даже вышла из себя: как это так, что ребята не знают такого пустяка? Не может быть, чтобы их папы и мамы в детстве не развлекались так, не пускали мыльные пузыри. Она возмутилась, что взрослых совсем не интересует, как играют и чем заняты их дети.

Шиманевы-младшие тогда были ужасно горды, что именно они научили мелкоту этой прекрасной забаве. И именно они учили потом остальных детей делать свистульки из ивовых прутьев. Дело в том, что Адаму как-то пришло в голову сделать дудочку, такую, как он делал в детстве. Эмил и Петрик смотрели, как он это делает, а потом и сами попробовали сделать одну. Потом другую, третью, и на следующий день уже несколько деревенских мальчишек свистели на собственноручно изготовленных свистульках.

«С флюгерами получится так же», — подумал Адам. Он показал ребятам, как надо разрезать листы, как делать отверстия и как потом смастерить флюгер. У Шиманевых золотые руки, так что долго их учить не пришлось. Они резали, пробивали отверстия, и не прошло и часа, как было готово восемь флюгеров, из которых две пары — одинакового цвета. Эмил сам прибил их к своей рейке, и с большой торжественностью, волнением и радостными криками рейку поставили и укрепили в центре дворика. Ветер, правда, был слабый, но флюгерки крутились.

Ярда наблюдал из окна за шумным празднеством и счастливо улыбался, хотя его и огорчало, что он не может принять участие в этом торжественном акте. Высокий шест с яркими разноцветными флюгерами великолепно смотрелся посреди двора. Адам довольно усмехался, стоя позади ликующих братьев, и вдруг заметил на светлых волосах Петрика красное пятно.

— Петр, что это у тебя? Отчего на голове кровь? — с испугом спросил он.

Петрик потрогал волосы именно в том месте, где было пятно, потом испытующе взглянул на красную ладонь, облизал ее и ответил:

— Чертика с два, пан