Звёзды над хутором - Зденек Адла

— Сколько времени?

Адам включил свет, и по лицу Ярды увидел, какую пользу принес мальчику долгий сон. Он выглядел совершенно иначе, чем утром, вид у него был почти здоровый. Только губы были чересчур бледные, а щеки пылали.

— Полседьмого? — удивился Ярда. — Я опять проспал почти целый день.

— И теперь хочешь есть, да?

— Страшно… и пить тоже.

Адам помог ему сесть — дело шло медленно, но лучше, чем вчера, — подложил ему под спину подушку, а потом подал поднос с ужином.

Фердик прилетел разделить с Ярдой трапезу.

— Ты тут не мешайся, Фердик, — укорил его Адам, — поешь со мной.

— Мне приснился очень странный сон, пан Адам, ужасно странный.

— Потом расскажешь — тебе все равно не захочется спать…

После ужина Адам сменил Ярде компресс, поменял повязку, и мальчик принялся рассказывать свой запутанный сон.

…Он шел со своим пражским одноклассником Индрой по лугу какого-то замка, и там они увидели массу паутинок, которые летают в воздухе осенью. Их называют «бабье лето». Паутинки сверкали, как серебро. «Нельзя оставлять их здесь, — сказал Индра, — давай отнесем в школу». — «А если это собственность кооператива?» — усомнился Ярда. «Школа тоже относится к кооперативу», — возразил Индра и взял часть этой огромной кучи в охапку. Откуда ни возьмись, вдруг появился председатель здешнего кооператива.

— И знаете, что странно, пан Адам, председатель был одет, как князь Далибор в опере, и сказал нам: «Господа, не валяйте дурака, ведь вам столько не унести. Сюда вот-вот приедет трактор с прицепом, тракторист все погрузит и увезет». Едва он сказал это, как около нас вдруг появился пан Ржига и говорит председателю: «И чего это ты придумал, Франта…», председателя зовут Франтишком? Да?.. Нет?.. Ну, не важно… И вот Ржига говорит: «И чего ты придумал, Франта, как же тут проехать с трактором? Прицеп сильно громыхает, и все паутинки поломаются». Председатель исчез, а пан Ржига дал нам два длиннющих шеста, чтобы мы подхватили ими ком паутинок. «Только осторожно, — напоминал нам пан Ржига, — очень осторожно». И вот мы бережно подхватили пушистый ком шестами и понесли его в школу. Шли очень-очень медленно, потому что дорога поросла крупными цветками лотоса и приходилось высоко поднимать ноги, чтобы перешагнуть через цветы. А листья у лотоса были широкие, как вон та корзина, и доставали мне до колен. Я шел сзади, а ком паутинок был такой огромный, что я даже не видел Индру, шедшего впереди. И вдруг я увидел, что там уже не Индра, он исчез из сна, исчез и Ржига, как и председатель. Вместо Индры со мной несла паутинки здешняя учительница. Она шла страшно торжественно и читала стихи о ласточках… И вдруг я проснулся… Правда, удивительный сон? Он наверняка что-то означает.

— Да, конечно. Наверно, он означает, что у тебя была температура, Ярда. Ты весь горел и не проснулся даже тогда, когда я тебе после полудня менял компресс.

— По-вашему, у меня была температура? — удивился Ярда.

Адам считал, что у Ярды есть температура и сейчас. Измерив ее, он понял, что не ошибся: на градуснике было почти тридцать восемь.

Внизу, в деревне, кто-то играл на гитаре. Видимо, совсем начинающий гитарист. Несмело начав сложную мелодию, он провел по струнам и вернулся к вступительным аккордам, потом, словно сказав: «Нет, это у меня еще не выходит», заиграл посмелее более легкую мелодию, подпевая себе. Потом присоединилась вторая гитара и второй голос. Дуэт звучал приятно.

Ярда лежал тихо. Адам подумал, что он внимательно слушает. Фердик тоже безмолвствовал, далекая музыка приманила его на окно. Адам на минуту отложил книгу на одеяло, он уже лежал в постели, прислушиваясь и гадая, кто бы это мог быть, кто это играет и прет. Гитару он услышал в деревне впервые. Видимо, это те молодые длинноволосые каменщики, которые строят склады кооператива.

— Странно, что не пришла тетя, — проговорил Ярда ни с того ни с сего.

— Наверно, пошла к свекрови. — Адаму стало досадно, что мальчик не слушает гитару.

— Кто принес мне это письмо от мамы? — спросил Ярда после минутной тишины.

— Новая почтальонша.

— Такая красивая?

Адам засмеялся.

— Да, весьма красивая.

Ярду его ответ, видимо, удовлетворил. Адам не мог этого увидеть, поскольку мальчик лежал под окнами в темноте — единственный небольшой светильник горел над постелью Адама. Лишь по тому, как Ярда вздохнул, он догадался, что мальчик доволен.

Часы нежно отзвенели одиннадцать, маятник бесшумно покачивался. Концерт в деревне уже прекратился. Адам снова читал книгу, прислушиваясь к дыханию Ярды. Мальчик дышал ровно, может, лишь слегка чаще. Вероятно, он уснул. Правда, полчаса назад он уверял, что не будет спать, что сон — это напрасно потерянное время.

— Звезды! Я вижу звезды! — внезапно прошептал Ярда зачарованно, словно во сне.

«Поразительно! — подумал Адам весело. — Неужто ты, мальчик, впервые обратил внимание на звезды?» Отложив книгу, он ждал, что будет дальше. Во сне говорит Ярда или не спит?

— В самом деле звезды! Не сердитесь, пан Адам, что я вас отвлекаю. Знаете, я еще никогда не видел звезд, лежа в постели. До чего они красивые!

Живя в тетином домике, он не мог их видеть, ведь он спал в углу, далеко от окна, а в Праге…

— В Праге у нас хорошая квартира, это правда, но мы живем на четвертом этаже, а напротив — башня в тринадцать этажей, — объяснял Ярда, чтобы Адам понял, как чудесно для него это открытие. — И потом, в Праге звезды совсем не такие яркие и красивые. Может, я и увижу хоть кусочек неба, если перенести кровать к окну. По-моему, нет ничего прекраснее, чем смотреть из постели на звезды. Сколько их…

Ярда разговорился, тихо, почти шепотом, скорее всего, для себя. Разумеется, он и раньше обращал внимание на звезды, они уже давно заинтересовали его. Во время каникул в лагере вожатые объясняли им, где Полярная звезда, где Большая Медведица, где Орион.

— Это совсем не то, — шептал Ярда. — Лучше просто так смотреть и не думать, какая из них Полярная, где созвездие Лебедь, просто смотреть, как звезды мерцают, ждать, пока появится такая, которая летит-летит и вдруг погаснет. Или думать, что это звездочки из сказки, которые поют и летают к детям на Землю и обладают волшебной силой…

Ярда шептал все тише и тише. Адам уже не разбирал слов, потом прекратился и шепот, слышалось лишь мерное дыхание. Ярда спал.