Душевное мошенничество - Эндрю Гивлер

"Смотрите, кто наконец-то проснулся", - позвала Меган от стойки, где она заканчивала перекладывать какой-то салат. У нее был тот наполовину дразнящий, наполовину обвиняющий тон, который так хорошо удается сестрам.

Все еще стряхивая с себя сонливость, я хмыкнул в ответ и сел за стол. Вайолет поставила полный стакан воды на мое место, на села рядом со мной и улыбнулась. С ее лица был смыт весь испорченный макияж, и она больше не выглядела так, словно рыдала навзрыд в моей постели. Я улыбнулся ей в ответ и сделал глоток воды. Они вдвоем продолжили разговор о последнем этапе ужина. Я не обращал на них внимания и уставился на еду.

На столе стояло то, что можно было назвать по меньшей мере половиной банкета. Свежий хлеб был нарезан ломтиками и лежал в нарядной корзинке, накрытый полотенцем. Я даже не знал, что у нас есть хлебница, но жаловаться не собиралась. Что ж, учитывая обстоятельства, я мог бы немного пожаловаться. В большой миске красовалась дымящаяся гора картофельного пюре, украшенная шнитт-луком и, похоже, кусочками бекона. Пока я любовался этим фантастическим зрелищем, Меган поставила на стол тарелку с салатом "Цезарь". Центральным украшением стола была груда прекрасных стейков. Они были обжарены на сковороде до совершенства. Как и в прошлый раз, пахло так, будто за это блюдо стоило умереть. Я отчаянно надеялся, что запах серы был случайностью.

Вожделение моего желудка было прервано звуком открывающейся двери квартиры. Вайолет и Меган замолчали, и расслабленная атмосфера в комнате исчезла. Вайолет направилась по коридору к тому месту, где должен был скрываться Коннор. Несколько мгновений я слышал их негромкий разговор, но не мог разобрать, о чем они говорят. Мы с Меган обменялись беспомощными взглядами, как две подруги пациента, сидящие в приемной, пока их близкий человек находится на операции.

Прошла минута, а на самом деле, наверное, гораздо меньше. Так казалось, потому что было неловко. Появились Вайолет и Коннор, держась за руки и смущенно улыбаясь. Мы с Меган оба издавали рвотные звуки, чтобы дать им понять, что все вернулось в норму. Коннор был одет в строгий серый деловой костюм, который, вероятно, был сшит на заказ. Его черные волосы, как обычно, были безукоризненно уложены. Работа в сфере финансов казалась мне изнурительной. Сколько приходится работать, чтобы выглядеть достаточно хорошо для того, чтобы ходить на работу, не говоря уже о самой работе. Я сам был больше склонен к деловому стилю. Никогда не чувствовал себя самим собой, когда надевал костюм".

"Ужин готов, голубки", - сухо сказал я, жестом указывая на стол. "Я голоден, так что поторопитесь".

"Дайте мне тридцать секунд, чтобы переодеться", - воскликнул Коннор, направляясь в свою комнату.

"Раз Миссисипи, два Миссисипи, три Миссисипи", - крикнул я ему вслед. Уходя, он сделал грубый жест рукой через плечо.

Отношения между мужчинами - забавная штука. Это взаимодействие означало, что у нас все в порядке. Дальнейшее обсуждение сегодняшней драмы не требовалось. Я был благодарен за это.

Верный своему слову, Коннор вернулся через очень короткое время, одетый в шорты цвета хаки и модное поло. Все присоединились ко мне, уселись вокруг нашего маленького квадратного столика, и мы наконец-то смогли поесть. Независимо от того, каково оно будет на вкус, я умирал от голода, и запах не помогал мне больше ждать.

После первоначального шквала активности, с которого начинается ужин, когда разносят разные блюда и подают еду на стол, я уставился на гору еды на своей тарелке. Большой стейк был окружен сливочным картофельным пюре, еще теплым ломтиком хлеба и небольшой порцией салата. Все еще опасаясь за вкус, я с готовностью отправил в рот вилку картофеля и кусок стейка.

С точки зрения науки, вкус был восхитительным. Поразительно, насколько точно прослеживался отпечаток... ситуации с Меган. Поскольку и Меган, и Вайолет готовили ужин, только часть еды была ужасной. Стейк явно принадлежал Меган. Он был прожарен до совершенства. Нельзя сказать, что Вайолет плохо готовила, но она не была опытным шеф-поваром, как моя сестра. Картофельное пюре напротив, было восхитительно. Мои чувства были атакованы острым вкусом серы и пепла от стейка и нежным вкусом хорошего картофельного пюре. Это было очень странно. Но картофель помог сгладить вкус стейка. Думаю, Мэрри Поппинс гордилась бы мной.

"Ммм, этот стейк такой вкусный", - сказал Коннор с набитым ртом.

"Меган приготовила стейк", - пояснила Вайолет, подтверждая мои подозрения.

"А картофель делала ты?" спросил я, "Потому что он тоже очень вкусный".

Вайолет с улыбкой посмотрела на меня и кивнула через стол. Все на минуту сосредоточились на еде. Я чередовал укусы между совершенно нормальной пищей и смесью. Я нервно следил за своей порцией картофельного пюре и надеялся, что мне ее хватит надолго.

Оказалось, что салат тоже съедобен, и это, наверное, единственный раз в жизни, когда я произношу эту фразу. А вот хлеб - не очень. Что очень несправедливо. Я знал, что он был куплен в магазине, но, видимо, если Меган даже разрежет хлеб, он становится испорченым.

"Итак, Мэтт, чем ты сегодня занимался?" спросила Вайолет, когда обжорство стало замедляться. "Мы не видели тебя дома во время обеда".

"О," - сказал я, как всегда быстро соображая. Действительно, что я делал в тот день? Очевидно, я не мог сказать им правду по многим причинам. Очень многим. Но и не хотел им лгать. Я уже ощущал давление всех секретов, накопившихся у меня менее чем за три дня, и чувствовал, что отдаляюсь от них.

Секреты умеют это делать, даже самые невинные. Они роют норы, как черви, выедая плоть отношений до тех пор, пока не останется ничего, кроме шелухи. Я сидел за столиком с мертвой девушкой, которая не была мертвой. Все остальные за столом тоже знали, что она мертва, или, по крайней мере, знали об этом в какой-то момент. Но их заставили забыть. Уже одно это было большим секретом, и я не хотел добавлять на вершину своего мороженого обмана несколько посыпок из белой лжи.

"Я должен был попытаться сделать кое-какие возвраты", - сказал я после некоторого раздумья. "Когда я ходил туда вечером, произошла путаница, и в итоге я купил что-то очень дорогое".

"Ненавижу возвращать вещи", - сочувственно сказал Коннор. "Они всегда так мучаются, пытаясь понять, как это сделать. В половине случаев, если я получаю что-то, что мне не нужно, я думаю: "Неважно, я все равно буду этим пользоваться", и в