Налог на Смерть - Эндрю Гивлер

"Это перебор", - признал я, оглядываясь на кровать, где все еще лежала оболочка мертвой женщины. "От терапии есть польза?"

"Брат, это был один из самых простых", - предупредил Уилбур. "Дальше будет намного хуже".

Он был прав.

Из девяноста девяти имен в списке Уилбура ни одно не ушло в ночь так спокойно и легко, как Мелинда. Десятина смерти достается не только старым и немощным, хотя, помоги мне Бог, я бы хотел, чтобы это было так.

Хуже всего было с детьми, такими юными и полными жизни, которую им никогда не суждено прожить. Мое сердце разрывалось, когда я смотрел, как Уилбур уносит новорожденного через прореху на обработку. Видеть, как гаснет так много огней, было трагично, а наша беспомощность увеличивала боль в геометрической прогрессии.

Этого было достаточно, чтобы я почувствовал, что Лазарь, возможно, прав.

Многие люди пострадали от того, чего я не мог предотвратить, например, от болезней или несчастных случаев. Но другие были жертвами. Стоять там, в тусклом, размытом мире, гадая о том, что произошло, пока их крики и ужас не пробивались сквозь туман, когда Смерть забирала их, было настоящей пыткой. Слезы текли по моему лицу к тому времени, когда мы проводили в мир иной десять душ.

Уилбур не плакал, но по его хмурым взглядам, который он бросал на меня, когда возвращался через Завесу, я понял, что на его плечах лежит та же тяжесть; он просто привык к этой нагрузке.

Все случаи были трагичны и ужасны, как всегда бывает со Смертью, но тринадцатый снова чуть не убил меня.

Глава 12

"Мейсон Райан Риз", - прочитал Уилбур, и мы пронеслись сквозь мир, пока не остановились на дороге в густом сосновом лесу, где-то на Тихоокеанском северо-западе или, возможно, в Канаде.

На дороге в темноте лежала светящаяся фигура молодого человека. Была ночь, и единственный свет, казалось, исходил от фар автомобиля, скрывавшегося там, где мир становился размытым. Мейсон был в плохой форме - очевидно, поэтому мы и оказались здесь.

Он выглядел так, словно вылетел через лобовое стекло. Должно быть, он врезался во что-то - возможно, в оленя - и его выбросило вперед. Он слегка перевернулся, протягивая руку, словно моля о помощи.

Я попытался сглотнуть комок в горле. Уилбур неловко заерзал рядом со мной, не менее взволнованный. Мы оба наблюдали, как Мейсон медленно истекает кровью. Отчаяние смотрело на нас с такой же силой, как и его брат, Смерть.

Думаю, одним из самых тяжелых моментов в наблюдении за смертью этих людей было то, что я знал, что надеяться не стоит. Надежды не осталось, если мы были здесь. История уже написана, КОНЕЦ приближался, каждая оставшаяся секунда была лишь последней нотой в их лебединой песне. В сказках некоторые из тех, кому грозит опасность, выживают. Но никто не избежит Мрачного Жнеца, когда он придет за ним.

"Поммогиите, - голос Мейсона эхом пробился сквозь пелену, когда он слабо поднял голову и, казалось, уставился прямо на нас. "Пожалуйста". У меня по рукам побежали мурашки, когда я понял, что он меня видит. Но он все еще светился, все еще был жив. Инстинктивно я сделал шаг к нему, но Уилбур поднял руку, останавливая меня на полпути.

"Не надо", - тихо прошептал он. "Ты ничего не сможешь сделать".

"Пожалуйста", - снова выдохнул Мейсон, его голос задевал меня за живое.

"Ничего?"- спросил я, отчаянно глядя на Уилбура.

"Мы мертвы, а он еще нет. Ты не можешь даже прикоснуться к нему". Неохотно кивнув, я расслабился, и он опустил руку. Когда слезы снова потекли по моему лицу, я вспомнил пожилую женщину, которая разговаривала с кем-то, кого я не мог видеть перед тем, как умерла в ту ночь, когда Драконьи Доны напали на нас в ресторане. Видела ли она кого-нибудь из моих новых коллег? После сегодняшнего вечера я был в этом уверен.

Силы Мейсона начали угасать, и он опустил голову на асфальт. Оставалось недолго. Отчасти мне хотелось, чтобы конец наступил поскорее, лишь бы избавить его от ненужных страданий. Если ему уже суждено умереть прямо сейчас, зачем затягивать боль?

Мир вокруг нас, казалось, становился все темнее по мере того, как истекало его время. Фары его машины потускнели, и мгла стала затягиваться вокруг нас, как петля. Вскоре единственное, что мы могли ясно видеть, была его светящаяся фигура, ожидающая смерти. Сбитый с толку, я поднял глаза на Уилбура; раньше такого не случалось.

"Косы наготове", - резко бросил он, и его теневое оружие прыгнуло ему в руку. Я последовал его примеру, призвав свое, и сжал его обеими руками. Не говоря ни слова, мы встали спина к спине. Что-то было явно не так.

Издевательский смех донесся из-за пределов круга, отдаваясь эхом, как будто мы находились в центре глубокого каньона. Мы с Уилбуром начали медленно кружить, поворачиваясь и вглядываясь в расплывчатую темноту в поисках того, что могло появиться.

"Что это?"- прошептал я, крепче сжимая оружие.

"Незванный гость", - мрачно ответил он.

"Мы требуем эту душу, Жнецы", - раздался голос из-за пределов размытого пространства. Он отразился отовсюду вокруг нас, как будто множество голосов говорили одновременно. "Уходите, и мы позволим вам уйти с вашими жизнями". Я удивленно моргнул. Похоже, мы были не единственной службой доставки, предлагающей самовывоз.

"Боюсь, мы не можем этого сделать", - ответил Уилбур твердым голосом, но я почувствовал скрытый страх. "Мы здесь, чтобы забрать его душу, это наше право". Мое уважение к новому другу сразу же возросло. Я понятия не имел, что скрывается за пределами нашей видимости, но предчувствовал, что оно не будет легкой добычей. Тем не менее, Уилбур без колебаний вступился за того, кто не мог постоять за себя. Это люди моего типа.

"Он наш!" - закричали голоса, полные ярости.

"Душа этого человека находится под защитой Смерти", - крикнул Уилбур в ночь. "Договор о Смерти дает нам исключительное право забрать и доставить эту смертную..."

Тысяча воплей разочарования расколола ночь. Сердце подпрыгнуло в груди, когда размытая стена искривилась, словно сквозь нее что-то протискивалось. Через мгновение стена с треском вернулась к своей первоначальной форме. В круге по другую сторону от несчастного Мейсона стоял кошмар.

Он был голым, с телом, почти человеческим, но слишком большим и рослым. Монстр был покрыт опухолями, как жаба, и стоял, согнувшись, словно под тяжестью лишнего веса. Но дело было не только в этом. Пока я смотрел, его