Налог на Смерть - Эндрю Гивлер

"Невежливо пялиться", - скучающим тоном произнес мужской голос.

"Простите, я немного заблудился", - признался я, во рту у меня так пересохло, что мне потребовалось несколько попыток, чтобы вымолвить это.

Мужчина так долго не отвечал, что я начал сомневаться, не привиделся ли мне весь этот разговор. Как раз в тот момент, когда я собирался отвернуться и исследовать менее странную часть торгового центра, он испустил долгий драматический вздох и поднялся.

Я согнул колени, готовясь бежать при первых признаках появления еще одного из монстров Плутона. Все, что мне нужно было сделать, чтобы спастись, - это спуститься по трем лестничным пролетам, добраться до конца извилистой дорожки и выбежать за ворота. По крайней мере, все это было под гору.

Навстречу мне поднялся не монстр, а мужчина. У него были смуглые черты лица, а в черных волосах красовалась большая золотая корона. Даже его одеяния были сделаны из золота; они свинцово шевелились, когда он шел. Его карие человеческие глаза смотрели на меня с непостижимой усталостью, но слегка заострились, когда он рассмотрел мой наряд.

Внезапно я понял, чье это наказание.

"Ты не должен быть здесь", - резко произнес он.

"Я заблудился", - повторил я.

Мужчина уставился на меня недоверчивым взглядом, затем весело фыркнул и опустился на подлокотник своего трона. Одежда из чистого золота выглядела так, словно ее было тяжело носить.

"Какое мне дело?" - пробормотал он, ни к кому не обращаясь. "Вряд ли у тебя возникли какие-то проблемы, чтобы попасть сюда". Я оглядел пустой торговый центр. Он был прав. Входная дверь даже не была закрыта.

"Вы ведь Мидас, верно?" Я подумал, не польстит ли ему то, что его узнали. "О золотых вещицах ходят легенды".

"Однажды они написали "Король" перед моим именем". Он, казалось, не обиделся, просто устал.

"Простите, много времени прошло", - ответил я ему.

"Как много?" В его голосе послышались нотки любопытства, и это была самая энергичная интонация с тех пор, как я его нашел.

"Дайте подумать". Я никогда не разбирался в датах, исторических или иных. "Вы были до нашей эры или после нашей эры?"

"Что ты несешь?" Он посмотрел на меня таким же разочарованным взглядом, каким смотрели на меня большинство моих профессоров после того, как обращались ко мне.

"Ладно, точно, до нашей эры. Это одна из тех вещей, которые вы бы поняли, если бы знали. Я думаю, что Греческая империя появилась раньше Римской". Может, это и был греческий Аид, но в этом не было никакого смысла. Римляне называли своих богов в честь планет, из-за чего Плутон стал одной из них.

"Не думаю, чтобы разница стоила упоминания", - проворчал Мидас.

"Три тысячи лет?"- прикинул я. "Плюс-минус несколько сотен, наверное?"

Мидас потрясенно уставился на меня. Затем его лицо осунулось, и он почему-то стал выглядеть еще более усталым, чем раньше.

"Что здесь произошло?"- спросил я, меняя тему.

"То же, что происходит везде, где есть смертные", - тихо посетовал он. "Энтропия".

Дрожь пробежала у меня по спине, когда я понял, что он говорит о душах. Они были тем топливом, которое позволяло существовать Подземным мирам, подобным этому. С падением Греческой и Римской империй все меньше и меньше душ попадали в Аид. Это место держалось на волоске, пока расширение Хаббла разрывало его на части.

"Что сделало вас одним из последних счастливчиков, которые остались на ногах?"

"Других не осталось, только я". Губы Мидаса сжались в ровную линию. "Когда меня не станет, это место превратится в ничто. Один совет, мальчик: не гневи богов. Во всех мирах нет существ более ничтожных".

Неудивительно, что с Плутоном было невесело. Он был на расстоянии одной лампочки от того, чтобы потерять все свое королевство. Можно ли по-прежнему быть богом смерти, если у тебя больше нет Подземного мира? Интуиция подсказывала, что ответ отрицательный. Вся его карьера балансировала на краю пропасти.

"Кстати, о богах", - начал я после минутного раздумья. "Что случилось с Аидом? Я думал, что он управляет этим местом, а не Плутон".

"Одно и то же". Мидас пожал плечами, как будто это был самый скучный вопрос, который я мог ему задать. "Когда пантеон сменился с греческого на римский, некоторые из менее приятных членов были заменены. Другие изменили свои имена. Многие из древних носили более одного лица на протяжении веков".

Все реально, но не все правда, сказал мне однажды Алекс. У меня по спине пробежали мурашки, когда я понял, насколько он был прав. Основная разница между греками и римлянами заключалась только в бренде? Был ли Зевс на самом деле Юпитером? А как насчет Посейдона и Нептуна? Думаю, ответ был очевиден. Когда одна империя впала в немилость, большая часть пантеона собралась и сменила команду. Дикость.

Ошеломленный новым пониманием мира и существ, живущих в его тени, я потряс головой, чтобы прояснить ее. Мидас снова вздохнул, скучая с единственным посетителем за последние пару сотен лет. Моя светская беседа явно не соответствовала ожиданиям придворных.

"Что один из Жнецов Смерти делает в залах Аида?" Он изогнул темную бровь. "Тебе точно нельзя сюда входить".

"Почему?"- спросил я, немного удивленный. Мы приносим души, почему нас не пускают внутрь?

"Вы - прославленные курьеры". Мидас развел руки в стороны, обводя взглядом руины мавзолея вокруг. "Думаешь, Плутон хотел бы, чтобы кто-нибудь увидел разруху, постигшую его залы?"

Понимание хлынуло в мой мозг, и я понял, что знаю тайну, ради сохранения которой бог смерти готов был убить. Мы доставляем души, но не являемся их банкирами. Никто не знал, что Аид держится на волоске. Конечно, Кейн знал, что прошло уже много времени с тех пор, как на реку Стикс привозили новых смертных. Но откуда ему было знать, что за гниль царит внутри?

"Мне пора идти, - пробормотал я, испытывая новое чувство ужаса. Прийти сюда было ошибкой. Я забрел в нечто гораздо более сложное и опасное, чем мог себе представить. Сюрприз, сюрприз.

"Я бы посоветовал это сделать, - ухмыльнулся Мидас, заметив страх на моем лице. "Проклятый пес скоро проберется через руины, и, хотя его лучшие годы позади, я бы на твоем месте не позволил ему поймать себя".

"Спасибо за совет, еще увидимся". Махнув рукой, я сделал один шаг, а затем застыл, моя нога зависла в нескольких дюймах от пола.

Эврика. Иногда я бываю настолько глуп, что становлюсь гениальным.

"Эй, Мидас,