Душевное мошенничество - Эндрю Гивлер

Внутри склада было так же пустынно, как и снаружи. От стеллажей остались лишь искореженные, перекрученные куски металла, которые могли бы сойти за какую-нибудь скульптуру в стиле модерн, на которую позарился бы миллионер. Если бы он находился в галерее, а не на месте поджога, то мог бы гордиться своей собственностью. Все воняло, в равных долях древесным углем и тухлыми яйцами. Я заметил, что сера, похоже, является своеобразной темой демонических работ.

Пошарив как маяк лучом фонарика, я обнаружил остатки нарисованного круга, который мы пытались использовать для сдерживания Лилит. При взгляде на него у меня по позвоночнику пробежал холодок. Внутренняя часть круга, где была нарисована звезда, была черной и хрустящей. Цементный пол был очень хрустящим, как кусок тоста, оставленный в тостере, установленном на десять. Красная краска все еще была едва заметна, она потрескалась и высохла, как будто пролежала не один день, а сто лет.

Орион заметил, куда светил мой фонарь, и подвел гуля к нему. Он толкнул существо на землю и присел на корточки, чтобы посмотреть на остатки дела наших рук. Он долго изучал их, погрузившись в ту жуткую неподвижность, которая, казалось, свидетельствовала о том, что он глубоко задумался.

"Тревожно", - только и сказал он через минуту и отвернулся от разрушенного кольца демона. "Мы займемся этим позже", - заявил он мне, предвосхищая мои вопросы. "А пока надо разобраться с монстром". Он подошел ко мне и взял с моего плеча сумку.

Гуль, в свою очередь, терпеливо ждал на полу, связанный и беспомощный. Будь я на его месте, я бы уже бился, рычал, пытался что-то сделать, чтобы вырваться. Может быть, это было не в характере гулей, может быть, они были более храбрыми душами, чем я. Или, может быть, подумал я, взглянув на Ориона, гуль понял, что нет никакого смысла пытаться сбежать от своего похитителя.

Орион опустил сумку рядом с собакой-монстром и достал коробку средних размеров. В коробке лежало несколько металлических шипов и резиновая киянка. Орион начал тихонько насвистывать мелодию, которая показалась мне знакомой, но я не смог ее разобрать.

Он подошел к разрушенному бетонному полу внутри круга и встал на колени. Все еще насвистывая, он несколькими мощными ударами киянки вогнал в землю один из шипов. С каждым ударом почерневшая бетонная крошка взлетала вверх и в стороны, но, когда он проверил шип руками, тот прочно закрепился в земле. Орион бодро продолжил работу, вбив в цемент еще три колышка, чтобы получился квадрат.

Закончив с этим, он повернулся к гулю и ножом перерезал пластиковую стяжку. Я напрягся, готовый к тому, что монстр бросится на нас, но он опять не оказал никакого сопротивления. Взяв новую стяжку, Орион привязал каждую из ног и рук существа к кольям, растянув его на земле. Закончив с этим, он поднялся, и я впервые хорошо рассмотрел гуля, посветив на него своим лучом звездного света.

Серо-голубой гуль лежал молча. У него были широкие, толстые плечи и пресс, на котором можно было умереть, если не обращать внимания на блох. Его черные глаза поблескивали в отражении моего света, и я не мог не заметить, какие у него большие зубы. Как будто кто-то скрестил этих бесшерстных египетских кошек с человеческой и собачьей ДНК, а затем добавил монстра.

Морщинистая безволосая кожа и абсолютная нагота лишали его всякого человекоподобного вида. Зверь больше походил на одну из тех старых борзых-спасателей, чем на устрашающее существо, способное на насилие и террор. На его правом плече из маленькой дырочки сочилась темно-черная кровь. Я решил, что это сувенир от моего выстрела. Похоже, она беспокоила гуля не больше, чем стяжки. Вероятно, мой выстрел не более чем застал его врасплох и на мгновение ошеломил.

"Ты знаешь, кто я", - сказал Орион, и в его тоне снова появилась опасное спокойствие. Он обратился к гулю по-английски, как я полагаю, для пользы Алекса и меня. Монстр молчал и не шевелился. Орион слегка вздохнул и снова обратился к своей сумке. Он вытащил из нее кривой нож, похожий на небольшой скимитар, как многие ближневосточные ножи, которые я видел в фильмах. Он вытащил его из ножен, и тот оказался явно старше, чем я думал. Бронзовое лезвие тускло блеснуло в отражении моего мощного фонаря.

"Пожалуйста, отвечай мне, когда я к тебе обращаюсь", - сказал он.

После минутной паузы гуль прорычал короткий ответ.

"По-английски", - тут же поправил его Орион.

"Я тебя знаю", - нехотя ответил гуль. В его голосе было то же самое глубокое звучание, которое я слышала в своей квартире. Я чувствовал, как это отдается эхом в моей груди.

"Ты был частью группы, которая похитила девушку из дома этого человека сегодня вечером, не так ли?" продолжал Орион.

"Да", - последовал еще один неохотный ответ.

"Понятно. Куда вы отвезли девушку?"

"Отдал ее человеческим слугам Хозяина", - прогрохотал он.

Я почувствовал, как маленький лучик надежды в моей груди угас от его слов. Если бы Меган куда-то доставили, этот гуль, возможно, не смог бы привести нас к ней. Возможно, она уже вне нашей досягаемости.

"А кто твой хозяин?" спросил Орион.

На этот раз монстр не ответил.

"Скажи мне, кто твой хозяин", - повторил Орион, его голос был похож на отдаленный рокот приближающейся бури. Гуль хранил молчание.

"Ты знаешь, что я с тобой сделаю, собака, - сказал он после минутного каменного молчания. "Я нашел то, что ты оставил от семьи, жившей в доме, из которого мы тебя забрали. Я знаю, какой справедливости ты заслуживаешь. Если расскажешь мне то, что я хочу знать, я поставлю в твоей жизни точку, а не восклицательный знак".

Я не знал, как именно это может выглядеть, но, судя по тому, что гуль слегка дернулся, думаю, он прекрасно понял, о чем идет речь.

"Боже мой", женский голос с веселой легкостью прорвался сквозь угрозы Ориона. "Я слышала, что преступники всегда возвращаются на место преступления, но это немного смешно". Голос был надменным и сильным, как самое темное из красных вин, но у меня по спине пробежали мурашки по другой причине.

Лилит, вице-президент Ада, появилась из темноты склада, выйдя на свет моего суперфонаря, не щурясь от яркости. Все мы, даже распростертый на земле упырь, повернули головы, чтобы посмотреть на нее, словно стая мотыльков, привлеченных светом фонаря на крыльце.

Ее черные глаза отражали свет, как темные драгоценные камни. Она была одета