Город Песен - Энтони Райан

"Это здесь он умер?" спросил Гайм, и Лукарни ненадолго замолчал.

"Мы обсудим все детали в свое время", - сказал он. "Как только будут согласованы условия вашей помощи".

"Вы многое предполагаете", - заметил Гайм. "Во-первых, что мы сможем оказать вам помощь, а во-вторых, что мы будем в этом заинтересованы".

"Все, кто призван на роль следователя, очень быстро учатся одному, - ответил Лукарни, в его тоне проскользнула едва заметная нотка юмора, - никогда ничего не предполагать".

Он остановил группу у широких массивных дверей, где по стойке "смирно" стояла еще пара охранников. На этот раз, похоже, ранга судьи было недостаточно, чтобы беспрепятственно войти.

"Магистрат Лукарни к Ультрию", - сказал он. "Нас ждут".

Стражник слева окинул долгим оценивающим взглядом необычных спутников судьи, и взгляд его ожесточился, когда он проследил за их оружием.

"Полагаю, также были даны указания относительно обычных ограничений", - добавил Лукарни.

Лицо охранника застыло в неохотном согласии. Повернувшись, он кивнул своему товарищу, и они распахнули тяжелые двери, прежде чем отойти в сторону. Помещение за ними было большим, но слабо освещенным, взгляд Гайма выхватил россыпь свечей, мерцавших во мраке, как далекие лагерные костры.

"Говорите только тогда, когда к вам обращаются напрямую, - наставил Лукарни, и в его голосе послышались сдерживаемые, но явные нотки беспокойства. "И не обижайтесь, если ее манеры покажутся вам... странными. Она ничего не знает о мире за пределами Коры".

Громкое эхо их шагов по мрамору сменилось глухим стуком кожаных ботинок по дереву, когда он провел их внутрь. При взгляде вниз пол из полированного красного дерева поблескивал в свете свечей. Скудное сияние слабо освещало помещение, в которое они вошли, хотя Гайм смог различить темные линии множества полок, выстроившихся вдоль стен. Впереди виднелся силуэт стройной фигуры, стоявшей у большого овального окна, из которого открывался вид на западный край Кора Эксултия.

Фигура повернулась при звуке их приближения, являя полностью закрывающую лицо маску, сделанную в основном из серебра, отверстия для глаз и рта были украшены маленькими красноватыми бусинками, которые, как вскоре понял Гайм, были рубинами. Инкрустированные драгоценными камнями гребни, тоже серебряные, сверкали в темной массе ее волос. Черное траурное платье украшали ряды жемчужин, которые ниспадали с плеч, сужались у талии и расширялись, образуя звездное поле на юбках. Такая демонстрация богатства должна была выглядеть броско, но Гийме, напротив, показалась удивительно элегантной, как и грациозная манера, с которой эта женщина в маске отошла от окна и подняла руку, когда Лукарни начал представляться.

"Я все чаще нахожу формальности утомительными, Магистрат", - сказала она ему ровным, сдержанным тоном, в котором властность сочеталась с меньшей долей нежности. Не видя ее лица, Гайм не мог судить об искренности ни того, ни другого чувства. "Не говоря уже о том, что в данный момент это пустая трата времени. Я прекрасно знаю, кто эти люди".

"В таком случае, - сказал Гайм, решив проверить заперет Лукарни в отношении разговоров без предварительного обращения, - у вас есть преимущество перед нами, миледи".

Она наклонила голову, на долю секунды оставаясь неподвижной и безмолвной, прежде чем он услышал тихий смешок, сорвавшийся из-за застывших губ маски. "Совершенно верно, ваше высочество", - сказала она. "Как это неучтиво с моей стороны". Она еще раз продемонстрировала несравненное изящество, сделав реверанс и опустив голову так, что Лукарни задохнулся.

"Я - Орсена Карваро, - сказала женщина, держа позу с точностью танцовщицы. "Ультрия из дома Карваро, и я приветствую вас в своем доме". Она поднялась с реверанса с той же уверенностью, с какой приняла его, подняв руки в черных кружевах, чтобы жестом окинуть окружающую обстановку, и продолжила своим нежным голосом. "Прошу простить за неяркое освещение. Согласно древнему атерийскому обычаю, в доме, пострадавшем от потери Ультрия, не должно гореть пламя больше свечи".

Она замолчала, и слабый свет заиграл, словно масло, на поверхности ее маски, когда пустые глаза скользнули по лицу Гайма. "Не хотите выразить мне соболезнования, ваше высочество?" - поинтересовалась она. "Мой последний посетитель, главный казначей Совета управляющих, был так растроган моим присутствием, что упал в обморок, рыдая, и его пришлось вынести из этой комнаты".

"Я не знал вашего отца", - ответил Гайм. "Поэтому не могу оплакивать его кончину. Но подозреваю, что если бы я знал его раньше, то не плакал бы сейчас".

Это вызвало у Лукарни потрясенное шипение. Гайм был уверен, что магистрат собирается сделать выговор, пока Ультрия снова не подняла руку. "Честная оценка ситуации приветствуется, - сказала она, придвигаясь ближе. Гайм удивился мастерству портнихи, сумевшей так скомпоновать ткань, что даже простое перемещение по комнате стало предметом восхищения.

О нет, устало вздохнул Лакорат. Только не еще одно увлечение, прошу вас, мой повелитель. То, чего не может добиться армия после целого дня резни, правильная женщина может сделать в считанные секунды.

"Потерянный король Северных земель", - задумчиво произнесла Орсена Карваро, остановившись в шаге от него. В отличие от судьи, Гайм ничего не видел в прорезях ее маски, но ощущение глубокого, пронизывающего взгляда было неуютным. "Гонитель и разоритель Церкви Воскресших".

Гайм обнаружил, что ему приходится откашливаться, прежде чем ответить, что вызвало неизбежный едкий смех Лакората. "Я полагаю, вы думали, что я буду выше".

"Нет, старше".

Она перевела взгляд на Лексия, который до этого момента внимательно осматривал комнату, его увеличенный и ученый взгляд, несомненно, видел больше, чем Гайм среди затененных полок. "Мой отец, - продолжила Орсена, - однажды предложил Кейо Азралло кошелек с бриллиантами за раба, находившегося в его владениях. Ходили слухи, что он запоминал каждое слово, когда-либо написанное в Пяти Морях. Наличие такого человека у него на службе принесло бы ему огромную радость, потому что ему предстояло собрать еще больше сокровищ. К сожалению, Кейо прислал ответ, в котором говорилось, что даже целого сундука алмазов будет недостаточно".

"Не каждое слово, Ультрия", - возразил Лексий, отвесив Орсене глубокий поклон. "А запоминание - это пустой навык, поскольку память без проницательности подобна ножу без лезвия".

"Хорошо сказано. Мне сказали, что ты по-прежнему зовешься Лексием. Свободный человек может сам выбрать себе имя, не так ли?"

"Может". Лексий сжал пальцы на рукояти "Зуба Кракена". "Но это имя носит моя жена, и поэтому я его сохраняю".

Орсена слегка опустила голову и встала перед Ищейкой. В этот момент Лисса выскользнула из-за спины своей хозяйки и обвила своим мускулистым телом юбки Ультрии, изогнув хвост и издав громкое мурлыканье.