Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

Мне показалось более чем ироничным, что даже в центре этого политического водоворота я не смог избежать своего дня рождения. Я ненавижу свой день рождения. Он всегда приносил мне только испытания, беды и уродливые носки. Самый страшный день в моей жизни абсолютно точно пришелся на день рождения, просто трудно выбрать, какой именно. То ли когда умерла большая часть моей семьи, то ли когда Демон Дэн украл мою душу.

Единственный лучик солнца заключался в том, что если мне удастся пройти Рass Go (идиома,успешно выполнить трудное или опасное задание - прим.пер) и не собрать пять миллионов долларов, то я раз и навсегда освобожусь от этой сделки с душой. Учитывая тот факт, что Королева вышвырнула всех демонов из своего личного мира только ради моего дня рождения, я чувствовал себя вполне уверенно. Конечно, если я верну свою душу сегодня, то это будет еще и новая годовщина смерти моей сестры, а это уже совсем другая травма.

Я посмотрел в свои голубые глаза в зеркале и тяжело вздохнул. Это не решило ни одной из моих проблем, но на несколько секунд мне стало легче. Сегодня на балу я должен сказать Королеве всех фейри, с кем из ее дочерей я хочу скрепить наш политический контракт. Что, помимо того, что является довольно грубой практикой, было бы намного проще, если бы я знал ответ, который собираюсь дать.

По крайней мере, одну из дам было легко исключить из списка. Мэв, Леди Зима, наотрез отказалась участвовать в этом дурацком шоу знакомств и дважды пыталась убить меня. Это было жесткое "нет".

Таня, Леди Весна, тоже была ниже в списке. Она видела во мне объект, шахматную фигуру, которая поможет ей освободиться от игр Двора Одуванчиков. После того, как я играл в них больше месяца, я не мог винить ее. Но это не означало, что я хотел присоединиться к ее команде. У людей есть дурная привычка посылать свои пешки на смерть, когда это им выгодно.

С оставшимися двумя дочерьми, Доун и Эш, дело обстояло совсем туманно. Их стиль как потенциальных партнеров не мог быть более разным. Доун была умной и способной, и ее игра заключалась в том, чтобы править. Если я собирался вырваться из лап Ада, мне нужна была поддержка, обладающая Силой с большой буквы П. Даже если бы мне удалось вернуть свою душу, чаши весов между мной и старым добрым Люци-Сами-Знаете-Кто не были бы сбалансированы. Такой союзник, как Доун, могла сохранить мне жизнь.

С другой стороны, Эш не делала мне никаких предложений и не пыталась заключить контракт. Она не пыталась втянуть меня в свой большой план. Я просто жалел, что не мог потратить больше времени на то, чтобы узнать ее получше. Если бы я не знал лучше, то бы сказал, что она избегает меня.

Несмотря на то, что мы провели вместе совсем немного времени, я не мог выбросить ее из головы. Она была умной, веселой и хорошо ко мне относилась. Я знаю, что это звучит глупо, но мне было над чем задуматься.

Она напоминала мне Вайолет.

Но не в том смысле, в каком это имеет смысл. Их нельзя было поставить в ряд и сказать: "О, я понимаю!". Но она нравилась мне по тем же причинам, по которым я когда-то любил невесту своего лучшего друга. Разговаривать с ней было все равно что дышать. Это было то, что я инстинктивно знал, как делать. Мне не нужно было надевать маску и притворяться кем-то другим. Она смеялась над настоящими шутками Мэтта, а не над нарочито смешными, написанными по сценарию Мэтта. Кроме того, нас связывало Пламя. Я бы соврал, если бы это не придавало ситуации некоторую пикантность.

Я разрывался между логичным выбором Доун и интересным выбором Эш. Потребность в развлечениях всегда была одной из моих самых больших слабостей. Шепот моего "я" никогда не был злым или жадным. Они звучали в вакууме скуки, в жизни, прожитой без каких-либо интересных моментов. Эти же шепотки, словно кислота, разъедали фундамент моего логического выбора.

Чего стоит вернуть себе душу только для того, чтобы зачахнуть в другом аду, в другой тюрьме? Было ли этого достаточно, чтобы пережить нанесенный мне ущерб, или нужно было преуспеть? Как бы Доун помогла мне жить, смеяться, любить?

Стук в дверь спальни вывел меня из состояния отчаянной эмоциональной зажатости. Я чувствовал, что мне предстоит сдавать экзамен, который повлияет на всю мою дальнейшую жизнь, но я был как собака, пытающаяся ответить на математические уравнения - сколько бы я ни занимался и ни пересматривал курсовую работу, мне просто хотелось сделать пару трюков и получить лакомство.

"Заходи", - крикнул я, пытаясь отбросить жалость к себе.

Моя дверь приоткрылась, и Робин Гудфеллоу просунул голову внутрь, его брови изогнулись дугой, хотя глаза были закрыты.

"Ты приличный?" - спросил он.

"Смотря кого спрашивать", - пробормотал я.

Мой друг приоткрыл один глаз, драматично вздрогнув, как будто боялся, что вместо меня без рубашки он может увидеть какой-нибудь сверхъестественный ужас.

"Чего ты хочешь?" спросил я, и в мой голос прокралась нотка горечи. Сейчас я чувствовал себя очень подавленным системой. Робин, несмотря на то, что была моим другом, в то же время была винтиком в машине, которая заставляла меня принимать важные решения.

"Вспыльчивый, тернистый, мой смертный друг", - кудахтал Робин, входя в мою комнату. "Как будто ты не хочешь получить подарок, который я послан тебе принести".

"Какой подарок?" спросил я, сузив глаза. Может это и мой день рождения, но я все еще с подозрением относился к фейри, приносящим подарки. Если верить Шекспиру и Ориону - а между ними обоими тема довольно подробно освещена, - именно так они меня и заполучили.

"Сегодня твой день рождения". Робин приложил руку к груди, словно оскорбившись. "Даже фейри дарят подарки бесплатно в день рождения".

"Это не бесплатно, если ты даришь их, ожидая подарка на свой день рождения", - сказал я, поворачиваясь к нему лицом. Из-за его белого