Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

одуванчиками. По всему залу росли молодые деревца. В листьях деревьев висели яркие огоньки, не имеющие ни формы, ни содержания. Огоньки поменьше проносились в воздухе, как гигантские жуки-молнии. Когда один из них промелькнул прямо перед нами, я с удивлением понял, что это пикси.

Поляна, а это была именно поляна, была заполнена фейри, которые смеялись, пили и танцевали в зале, превращенном в поле. Музыка доносилась со всех сторон: разные группы исполняли свои песни, не имеющие ничего общего друг с другом. Но участники вечеринки танцевали только сильнее и быстрее, их движения были странно точными, напоминая мне замирающие манеры богомолов.

Посох камергера с грохотом упал на кусок старого мраморного пола, сохранившегося у двери. Золотой колпачок на посохе зазвенел, как колокольчик. Музыка резко оборвалась, как будто маэстро застрелил своего первого скрипача в середине выступления. Танцоры остановились и повернулись лицом к двери. За мгновение поляна превратилась из шумной студенческой вечеринки в тишину похорон. Сотни бессмертных глаз смотрели на нас со всех концов леса.

"Представляем вам, - холодный и чистый голос камергера пронесся по всей поляне, словно талый ручей, - Орион Всеубийца, Охотник; Алекс Джонсон, оруженосец Охоты; и Мэтью Карвер, оруженосец Охоты".

Я слабо улыбнулся собравшимся. Волоски на моем затылке встали дыбом, как у новобранцев в учебном лагере. Это было хуже, чем если бы меня знакомили с новым классом после переезда в середине учебного года.

Робин резко кашлянул в мою сторону в наступившей тишине. Я оглянулся на него, но он метал кинжалы в камергера. Рука адвоката вытянулась и схватила мой правый кулак, выставив его вперед так, что рубин на моем пальце засверкал в волшебном свете.

"...и Владыка Огня", - произнес камергер сквозь стиснутые зубы.

По поляне, словно лесной пожар, пронесся ропот удивления. Похоже, кота официально вынули из мешка.

Где-то в море гостей одна из групп возобновила свою песню именно с того места, на котором остановилась, под нестройный вой струнных инструментов. Не выдержав, участник группы с другой стороны начал играть соло на трубе в другом ключе и темпе.

Один за другим гости переставали пялиться на меня и моих друзей, втянутые обратно в ритмы вечеринки чем-то, что казалось вроде притяжения. Подобно стае рыб, они были неспособны противостоять своей природе. Дюжина разных танцев кружилась в одном и том же пространстве, но каким-то образом никогда не сталкивалась. Еда и питье текли рекой, а смех заполнял промежутки между каждым листочком и травинкой.

Вглядываясь в море бесчеловечности, бурлящее вокруг меня, я понял, что в их безумии есть свой смысл, в их беспорядке - свой порядок. Фейри носили одежду самых разных цветов, но стоило мне задуматься о том, на что я смотрю, как в ней появлялись закономерности. Члены Дома Зимы носили одежду глубокого арктического синего цвета. Последователи Тани носили зеленый цвет Весны, а Дом Лета одевался в ярко-желтый, цвет спелой пшеницы. Большинство нарядов были облегающими, шелковыми, которые скорее подошли бы для рейва, чем для официального бала. В смокинге я чувствовал себя очень дискомфортно, как будто я - финансовый воротила, пришедший на день рождения своего друга-художника.

Время от времени я видел кого-то в ярко-оранжевом платье Дома Осени. Я понятия не имел, сколько сотен людей теснилось на этой поляне, но оранжевый цвет был редкой находкой.

"Нет времени бездельничать", - сказал Робин, когда вечеринка возобновила свой бешеный темп. "Королева ждет".

Адреналин бурлил во мне, обостряя внимание и страхи. Сегодня вечером мы играли не на жизнь, а на смерть. Если все пойдет наперекосяк, я, возможно, никогда не верну душу и умру. С днем рождения, меня!

Я последовал за ним, пока он вел нас все глубже в темный лес фейри. Повсюду вокруг нас завсегдатаи вечеринок кружились, как едва сдерживаемые волны разврата, застигнутые приливом или разбивающиеся о скалы. Я чувствовал себя немного польщенным. Не думаю, что кто-то еще так веселился на моем дне рождения. Даже когда мне было тринадцать, и мои родители арендовали площадку для лазертага. Робин вел нас, как восторженный Моисей, море вечеринки расступалось перед нами, и мы ступали по трезвой земле.

Я почувствовал внезапное давление на свою руку, когда кто-то просунул свою в мою. Я повернулся, едва сумев подавить удивленный возглас, и увидела Доун, Повелительницу Лета, идущую рядом со мной.

На ней было ярко-желтое боди, которое облегало ее со всем отчаянием человека, цепляющегося за пустую флягу в пустыне. Нечто, что я бы описал как полуплатье, похожее на накидку, но только вокруг бедер, ниспадало до щиколоток. Ее руки были украшены золотыми браслетами с драгоценными камнями. На лбу красовалась черная диадема с бриллиантом размером с ноготь моего большого пальца. Она ослепила меня одной из своих блестящих улыбок, но теперь я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что мне предстоит еще одна зажигательная перестрелка с Леди Лета, а не Доун.

"Владыка Огня?" - промурлыкала она страстным тоном. "Боюсь, сколько ни наряжай осла, он все равно останется лишь ослом". Доун с восторгом смотрела на некоторых фейри, танцующих вокруг нас, как хороший политик, позирующий для фотографий.

"Это, наверное, самый подлый способ, которым меня когда-либо называли ослом", - сказал я, повторив ее улыбку соседним тусовщикам, которые заметили, что я иду рука об руку с одной из принцесс. "Может, я и задница, но если ты идешь под руку со мной, то, по-моему, это делает нас парой щечек".

"Я знаю, что это твой день рождения, но мне не терпится увидеть, в какую ловушку ты попадешь", - сказала Доун с презрительным смешком. "Съест ли тебя одна из моих сестер или сожжет заживо? Такая интрига!"

"Откуда ты знаешь, что я не выберу тебя? Может быть, блондинки в моем вкусе", - выпалил я в ответ, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Когда мы приблизились к центру поляны, я увидел, что нас ждет возвышение, где сама Глориана, одетая в ослепительно белое, восседала на деревянном троне, наблюдая за праздником.

"Ты недостаточно умен для такого шага", - ответила Доун со звенящим смехом.

"Возможно, это и так, - согласился я, - но тебе, как и всем остальным, придется подождать и посмотреть".

Искренняя улыбка Доун промелькнула на