Налог на Смерть - Эндрю Гивлер

"Вы затронули отличную тему, мастер Карвер", - весело сказал он. "Должно быть, произошла какая-то административная путаница. Как вы знаете, я взял на себя управление вашим счетом после безвременной кончины бедняжки Лилит. Прошу прощения, но мне потребовалось время, чтобы разобраться во всех деталях. Но я так рад, что мы смогли решить это и вы взяли душу своей сестры под опеку, согласно нашему контракту, в присутствии этого свидетеля".

Тихий стон отчаяния сорвался с моих губ, когда я осознал, что только что произошло. Вся эта история с мошенничеством с душами была связана с одним простым вопросом: подписал я контракт или нет?

Моя защита строилась на том, чтобы доказать, что я этого не делал. Подпись была, она совпадала с моим именем, как я мог доказать обратное? Не воспользовавшись контрактом. Представьте себе, что кто-то подделал мою подпись на договоре аренды автомобиля, но потом я ездил на нем шесть месяцев. Подписывал ли я договор на самом деле или нет, вряд ли имело значение, когда я явно пользовался этой вещью.

Претендуя на душу Меган через договор и в присутствии старшего члена противоположной команды, я нанес серьезный урон достоверности своего утверждения.

Мои глаза закрылись, когда я осознал свою ошибку. Теперь я так ясно видел ловушку. Возможно, так и было задумано с самого начала. Заган не хотел заточать меня в Аду; все это событие было срежиссировано именно для такого исхода. Насколько они знали, я уже был мертв. Сколько еще хрононов пройдет, прежде чем я окажусь в их лапах? Все это было направлено на то, чтобы подкрепить их доводы о том, что они достойны забрать мою душу, когда моя служба Смерти будет закончена. Я был еще более самонадеянным, чем думал, полагая, что хитрее дьявола и его приспешников.

"Ну что ж, теперь все улажено, - бодро предложил Заган, отворачиваясь от меня и кивая ангелу в коридоре, - мне нужно успеть на несколько встреч. Я так рад, что мы смогли уладить эту маленькую заминку. До встречи, Мэтью, уверен, мы скоро поболтаем". Последняя часть прозвучала как угроза. Финансовый директор Ада ободряюще помахал мне рукой и зашагал по коридору, стуча по полу парадными туфлями.

Теперь я остался наедине с Ангелом Смерти.

Вздохнув, я открыл глаза и посмотрел на Азраила. Он грустно покачал головой, как родитель, наблюдающий за тем, как малыш борется с чем-то невероятно простым, например с застежками-липучками для обуви.

"Если ты собираешься выжить, тебе нужно научиться играть в эту игру", - сказал он мне наконец. "Это был провал".

"Да, теперь я понял, спасибо", - огрызнулся я, на мгновение забыв, с кем разговариваю. Мне было слишком комфортно болтать с Орионом.

"Не злись на меня за то, что ты попался в ловушку, которую любой Бессмертный с глазами увидел бы за тысячу миль".

"Я не Бессмертный!"

Мое утверждение было встречено молчанием. Я вспомнил решение, которое предложила мне Доун, и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Все ли знали, что я могу просто стать фейри? Неужели они думали, что все так и будет?

"На чьей ты стороне?"- проворчал я.

"Не на твоей, но ты ученик одного из моих учеников. Мне больно видеть, как ты прыгаешь в паутину и барахтаешься в ней".

"Ты учил Ориона?"

"Как ты думаешь, где он научился пользоваться мечом, который я ему дал?" Азраил одарил меня довольной ухмылкой. Впервые после встречи с другими ангелами я задумался, почему он не носит с собой меч.

"У тебя теперь нет такого?" Я попытался спросить вежливо.

"Скажем так, я одолжил его кое-кому, кто мог бы использовать его с большей пользой". Меня охватил трепет, когда я понял, что клинок Ориона был личным оружием Азраила. И что я использовал меч Ангела Смерти, чтобы убить Лилит. Я взглянул на свою правую ладонь, на которой виднелся шрам от ожога в форме рукояти этого клинка.

Ох.

О том, насколько я был подавлен, говорит тот факт, что я даже не знал, что делать с этой информацией. Ее было слишком много. Мой мозг был переполнен и уже не воспринимал никаких новых деталей. Я сделал мысленную пометку, что буду психовать по этому поводу позже, и попытался двигаться дальше.

"Ну, если ты хоть немного сочувствуешь делу, скажи мне, как вернуть это моей сестре", - потребовал я, протягивая наполовину заполненную сферу души, которая была в моей левой руке.

Ангел склонил голову набок и некоторое время изучал ее, задумчиво поджав губы. "Действительно ли твоя сестра вернулась из мертвых, когда началась твоя сделка?" Я заметил, что он не утверждал, что я ее подписал, а только то, что она началась. Я оценил его нейтралитет.

"Да". Его лицо озабоченно нахмурилось. Кейн сказал мне, что за всю мою жизнь не было ни одного воскрешения. Мне стало интересно, знает ли об этом Ангел Смерти.

"Это не совсем моя компетенция", - признался он через мгновение. "Но подобное взывает к подобному. Остальная часть ее души в настоящее время находится в теле?"

"Насколько я знаю".

"Если ты сможешь переправить сферу на другую сторону Завесы и открыть, душа будет стремиться вернуться в свой дом".

"Ты уверен?"

"Нет". Азраил пожал плечами и снова посмотрел на меня. "Я забираю жизни. А не даю их."

Глава 34

После расставания с Ангелом Смерти я взял паузу, чтобы успокоиться. Стороннему наблюдателю могло показаться, что я бьюсь головой о стену снова и снова, но на самом деле я практиковал технику центрирования. Холод стены успокаивал меня, а удары по черепу постепенно вытряхивали всю ненависть к себе. Традиционно во время таких упражнений нужно снова и снова напевать какую-нибудь истину. В моем случае я выбрал "Ты самый глупый человек на свете".

В этот момент она показалась мне особенно актуальной.

После того как древняя техника была отработана, я оттолкнулся лбом от стены и, крутанувшись, начал долгий путь назад, туда, где причалы Завесы уходили в Ничто. Мне нужно было рассказать Кейну о том, что я выяснил: некоторые из членов Совета Смерти причастны к кражам.

Мрачный Жнец обещал абсолютный, апокалиптический суд над всеми, кто был вовлечен в синдикат похитителей душ. Когда он угрожал, мне и в голову не пришло, что в этом списке может быть и бог. Именно поэтому Плутон так переживал, когда я пробрался в Аид.

Его не смущало, что у него почти не осталось душ. Он