Одиночка - Михаил Анатольевич Гришин

истинного их предназначения; пробовал даже надуть, но они поддавались с трудом и он скоро прекратил это бесполезное занятие, отложил в сторону, справедливо подумав о том, что в его положении эти резиновые вещи могут ведь и пригодиться.

На самом же дне ему попалась металлическая банка с рыбными консервами и пачка с галетами. Сильно оголодавший за эти дни, Васёк зубами нетерпеливо порвал плотную бумагу, поспешно принялся грызть сухое печенье, до головокруженья чувствуя на губах вкус говяжьего жира, то и дело смачно облизываясь. Утолив первый голодный порыв, он предусмотрительно оставил несколько галет на вечер; с особой тщательностью завернул их в бумагу, снова спрятал на самый низ сумки, ревностно провожая глазами каждое своё движение.

С удовольствием облачившись в чистую нательную рубаху, которая приятно пахла теперь горячим солнцем и свежим ветром, а не воняла липким потом, Васёк уже без прежнего отвращения надел сверху хрусткие, негнущиеся галифе и гимнастёрку, ещё несколько часов назад напитанные кровью до состояния, хоть выжимай. Как будто он дорогой попал под проливной дождь. На брюках хоть и остались тёмные разводы, а на гимнастёрке по-прежнему сохранились белёсые круги под мышками и на спине, но в целом форма была более-менее исправна и могла ещё некоторое время сослужить ему добрую службу.

Сунув за голенище сапога немецкий штык-нож, перекинув через плечо добытый в ночной вылазке автомат «шмайсер», Васёк доброжелательно огляделся на приютившей его местности. От долгого купания в прохладном озере, от чистой одежды, которая приятно касалась посвежевшей от воды кожи, он заметно оживился. А ведь ещё ночью, когда торопливо шагал, направляясь на озеро, он испытывал внутри себя какую-то опустошенность, словно из него вынули сердце, всю дорогу его преследовал запах горячей крови. Даже два раза вывернуло наружу, оросил землю содержимым желудка, где, кроме зелёной вонючей жижи, ничего не было. Нет, не был Васёк Гвоздев привычен запросто убивать людей, пускай и врагов.

– Что война делает с людьми, – со вздохом пробормотал он, прищуренным взглядом проследил за трясогузкой, безбоязненно скакавшей около его ног по песку, поправил на плече автомат, и проворно полез вверх по склону, цепко держась за каменные выступы, ловко перебираясь с одного валуна на другой.

Он и в мыслях не мог допустить, что немцы его успели обнаружить. На противоположном берегу в кустах стоял Гельмут Гофман, в просвет между резными листьями клёна наблюдал за ним в бинокль. Заметив, что советский пограничник быстро уходит, он тотчас приказал первому взводу солдат, огибая широкое озеро, идти левым берегом, второму же взводу – правым, чтобы зажать его в клещи. Но когда Васёк, поднявшись, уже находился у самой вершины каменной гряды и мог каждую минуту пропасть из виду, лейтенант, не надеясь на то, что пограничник направится в сторону границы, а, скорее всего, уйдёт вглубь советской территории, где обширные леса особенно густы и непроходимы, чтобы на время затаиться, приказал сопровождавшему их отделению миномётчиков открыть огонь. Вскоре три лёгких 50-мм миномёта были установлены на крутом берегу с таким расчётом, чтобы их смертоносной работе не мешали толстые ветки.

Гвоздеву оставалось преодолеть последние метры. Упёршись в плоский валун, он задрал голову, примериваясь, как удобнее зацепиться. От нагревшегося на жарком солнце огромного камня поднимались прозрачные, едва видимые струйки лилового пара. По светло-голубому спитому небу, словно с любовью выкрашенному нежной акварелью, плыли белые, насквозь просвечивающиеся лёгкие облака. На недосягаемой высоте, в потоках тёплого воздуха, раскинув вольно крылья, величественно парил крошечный коршун. Из леса доносились весёлые птичьи голоса. В эту минуту Васёк испытал давно не виданную им покорную умиротворённость, непроизвольная улыбка озарила осунувшееся лицо. Внезапно он услышал за своей спиной отдалённый глухой треск, донёсшийся с противоположного лесистого берега и следом пронзительный свист мины, звук которой спутать он ни с чем не мог. Не прошло и пары секунд, как мина, угодив в расщелину между камнями ниже его, разорвалась с неимоверным грохотом, во много раз усиленным эхом. Осколки от камней ударили в отвесную стену вокруг, чудом его не зацепив. Вздрогнув от неожиданности, парень стал быстро карабкаться наверх, поспешно цепляясь за острые выступы, время от времени оскальзываясь ногами. Вниз с шорохом сыпались песок и мелкие камешки.

На том берегу тоже стали спешить; снаряды стали рваться вокруг с пугающей частотой, всё ближе и ближе подбираясь к пограничнику.

– Недолёт, перелёт, – машинально бормотал Васёк, испуганно косил глазами по сторонам, со страхом ожидая каждую секунду, что снаряд точно угодит в движущую цель, которую представлял он на практически отвесной стене. – Опять недолёт…

Лихорадочно взбираясь наверх, как заведённый, работая руками, ломая хрупкие ногти и в кровь царапая пальцы, он всё же успел быстро подняться, животом лёг на валун, стремительно перевалился на ту сторону гряды. Бежать дальше, когда мины, со свистом вспарывая воздух, ложились впереди, было глупо, и Васёк, заметив узкую расщелину между валунами, с диковинным проворством юркнул внутрь. Здесь было уже не так страшно, как на воле. Парень огляделся, переводя дыхание. Это было устроенное природой небольшое пространство среди камней, представляющее собой нору с низким потолком. И хотя внутри было довольно тесно, находиться здесь было безопасно: снаружи то и дело хлестали металлические осколки мин по камням. «Как только перестанут стрелять, так сразу же выберусь отсюда и подамся в бега, – обрывисто думал парень, мысленно перескакивая с одного на другое. – Как же они так быстро меня смогли разыскать? Не иначе где-то карту раздобыли. А может, она у них уже изначально имелась. Основательно к войне подготовились, сволочи. А уж догадаться о том, куда я могу податься после налёта на них, легче лёгкого. Ну, точно… по карте и вышли на меня».

Подтянув к себе автомат, лёжа на животе, Василий время от времени осторожно выглядывал наружу, с нетерпением дожидаясь, когда прекратится обстрел. Наконец выстрелы стали происходить намного реже. Только он приготовился покинуть своё убежище, как очередной снаряд угодил точно в камень, нависавший своим выпуклым шершавым низом над расщелиной. Огромный валун опасно затрясся и через секунду тяжело, с грохотом обвалился, наглухо перекрыв вход в нору, заживо замуровав пограничника в каменном мешке.

Как только пыль рассеялась, Васёк натурально, прямо нечеловеческим голосом взвыл от бессилия и досады, мигом осознав, что он угодил в западню, из которой ему уже ни в жизнь не выбраться. Может, случайно и найдут его косточки через тысячу лет, но, скорее всего, от него к тому времени и косточек никаких не останется. Губы у парня непроизвольно задрожали, лицо перекосилось в плаксивой гримасе, и по лицу потекли непрошеные