Одиночка - Михаил Анатольевич Гришин

…Немецкие солдаты, которых звали Ганс, Фриц и Гоц (распространённые в Германии имена), чувствуя в своих молодых телах избыток сил, всё так же продолжали дурачиться, в шутку топя друг друга в прохладной воде лесного озера.

– Гоц, – орал жизнерадостный Фриц, – я слышал, что ты собираешься скоро в отпуск?

– Да, через неделю, – охотно отвечал смуглый парень со светлыми, выгоревшими на солнце волосами, ловко рассекая водную гладь мускулистыми руками. – Можешь не переживать, я проставлюсь. Я уже припас замечательный виски… Швейцарский.

– Виски – это хорошо, – согласился Фриц, щеря в довольной улыбке влажные зубы, стараясь ухватить товарища за ногу. – Но я бы хотел попросить тебя об одном одолжении…

– Я всегда к твоим услугам, герр сержант, – отозвался Гоц и дурашливо вскинул руку к мокрому виску, отдавая честь.

– У меня родители живут под Мюнхеном, в деревеньке Кохель-ам-Зее.

– О-о, озеро Кохель, подножье северных Альпийских гор. Хорошо устроился, мой друг.

– Не издевайся, Гоц. А то я ведь могу и побить тебя…

– Ты о чём-то хотел меня попросить, – напомнил Гоц, ловко уворачиваясь от крепких рук приятеля. – Или уже передумал?

– Не передумал. – Фриц зачесал растопыренной пятернёй назад мокрый чуб. – Будешь в Германии, загляни, пожалуйста, к моим родителям, передай им от меня скромную посылочку. Когда мы были в польском Кракове, я в одном зажиточном доме разжился…

Но чем разжился там хозяйственный немецкий солдат, договорить он не успел, потому что в эту минуту с криком: «Как вы надоели своими пустыми разговорами!» на него навалился Ганс и увлёк с собой под воду.

Сквозь прозрачную толщу воды Гоц с улыбкой наблюдал, как его приятели боролись. Вода вокруг них бурлила, воздушные пузырьки один за другим всплывали вверх. Вскоре более сильный Фриц одолел своего мелкого, но довольно ловкого товарища, вынырнул.

– Чуть не утопил, дурень! – отфыркиваясь, закричал он, со смехом глядя на появившуюся на поверхности рядом с ним ухмыляющуюся физиономию Ганса.

– Тебя уто-о-опишь, – протянул Ганс, с уважением разглядывая покатые, влажные от воды могучие плечи приятеля, между которыми крепилась на коротком шейном столбе неестественно маленькая голова с сытым лицом. – Мало того, что боксёр, так ещё и плаваешь как… русалка. Хвоста только не хватает.

Громко захохотав, он стремительно развернулся и быстро отплыл в сторону, как бы опасаясь расправы за столь нелестное сравнение, не достойное истинного арийца. Но Фриц на его провокацию не поддался, широкой ладонью послал в его сторону мощный водопад искристых брызг и поплыл к берегу, лениво огребаясь лопатообразными руками.

Ганс с завистью проследил, как у него на плечах попеременно напрягались мышцы.

– Ну и чёрт с тобой! – крикнул он и поплыл к Гоцу, рассчитывая продолжить игру с ним.

Фриц брёл по мелководью, привычно поправляя пятернёй мокрые волосы, направляясь к косе, чтобы поваляться на горячем песке, как вдруг почувствовал, что под его подошвами дрогнула земля. Затем он услышал грохот, сопровождавший падение камней, вскинул голову и увидел катившийся прямо на него огромный валун. Фриц отвлёкся только на секунду, чтобы предупредить приятелей об опасности, и не успел своевременно отскочить в сторону: тяжёлый, может, даже не в одну тонну, валун сбил его с ног, ломая их и кромсая, и покатился дальше, с громким всплеском влетев с разгона в озеро.

От боли, которая в один миг пронзила от пяток до макушки его красивое, как у Аполлона, тело, Фриц заорал ужасным голосом. Но, внезапно увидев в нескольких шагах от себя сбегавшего по камням советского пограничника, он тотчас оборвал крик и торопливо, с силой упираясь локтями в песок, стиснув зубы, пополз к оставленным автоматам, волоча за собой непослушные ноги. Только куда ему – беспомощному – было тягаться в скорости с Васьком Гвоздевым, который хоть и неимоверно похудел, находясь долгое время без пищи, зато имел стойкий дух и питал неизмеримую ненависть к фашистам! Васёк проворно схватил один из автоматов, хладнокровно передёрнул затвор и наставил ствол на лежавшего у его ног немца.

– Ну, что фриц, – сказал он суровым голосом, подразумевая общее название немцев, (как сами немцы называли всех русских иванами), но вышло так, будто он знал его имя, – допрыгался? Вот тебе и пришёл каюк.

– Я, я, – залопотал Фриц, мелко и часто кивая, очевидно, надеясь на снисхождение этого лопоухого, на вид почти мальчишки, низкорослого солдатика. Он судорожно сглотнул, захлебнувшись слюной, которая вдруг стала горькой-прегорькой, и опять несвязно залопотал: – Я, я…

– Зря вы к нам пришли, – устало сказал Васёк.

Автомат коротко дёрнулся у него в руках, и немец уткнулся лицом в песок. Потом Гвоздев быстрым шагом подошёл к кромке воды, где в растерянности замерли застигнутые врасплох Ганс и Гоц. Они застенчиво прикрывали своё «хозяйство», с суеверным ужасом не сводили испуганных глаз с пограничника. Безостановочно дрожа телом, они выглядели очень жалкими, за пару минут растеряв былую уверенность и весёлость. Им Васёк ничего не сказал, посчитав напрасным тратить слова, молча направил на них автомат и нажал курок. Немцы одновременно подпрыгнули и упали на мелководье, широко раскинув руки. Через минуту прозрачная вода вокруг их распластанных голых тел окрасилась в насыщенный розовый цвет.

Ни одна чёрточка не дрогнула на исхудавшем лице пограничника, рядового Гвоздева. Он вернулся к вещам. Присев на корточки, с деловой сосредоточенностью покопался в сухарных сумках, переложив в один ранец все продукты, переобулся в удобные немецкие сапоги с широкими голенищами. Затем Васёк надел на себя не привычный для красноармейца разгрузочный ремень с патронташем, где хранился боезапас, прицепил к нему сапёрную лопатку, котелок, флягу, другой инвентарь, сунул за голенища две гранаты с длинными рукоятками, похожими на толкушку, которой в деревнях мнут картошку, ещё три сунул за пояс за спиной. Чуть поколебавшись, закинул за спину все три «шмайсера» и тяжёлым шагом человека, совершившего трудное, но необходимое на войне дело, уверенно направился вверх по каменистому склону, с необыкновенной ловкостью перебираясь с камня на камень, в особо опасных, крутых местах помогая себе руками. На вершине, заросшей дикими травами, на вольном ветру призывно шумел его родной лес, который никогда не предаст и всегда укроет в своих самых потаённых местах.

Глава 10

Командир 437-го пехотного полка оберст-лейтенант Ральф Вагнер завтракал. Он с важным видом восседал за деревенским, тщательно выскобленным хозяйкой столом, предупредительно накрытым праздничной скатертью с вышитыми по углам красными диковинными птицами. В занятой месяц назад его полком деревеньке