Капан - Сероб Хачатрян

мировой войне один последний день, что было неправдой, но за это он получал довольно внушительную пенсию.) На следующий день Вардкез не пришел в школу, а дядю директор вызвал в свой кабинет и дал нехилую оплеуху, после которой Геворг-хопарь со всего маху лбом врезался в край стола и на какое-то время даже застрял там. В школьном медицинском кабинете дядю зашили, а директор предупредил, что если дядя вдруг кому пикнет, то будет отчислен.

По возвращении Геворг-хопарь рассказал о случившемся только брату, и через три дня ровно в тот момент, когда Оруч Бердыевич вышел из дома, произошел небольшой взрыв и один из ста двадцати гвоздей, вонзившихся по периметру лужайки перед подъездом, куда, испугавшись, упал Оруч Бердыевич, проткнул ему тело в области шеи. На несколько недель он попал в больницу, где ему (при ассистировании Сати-тати) сделали сложную операцию на ключице. Только Геворг-хопарь догадался, что детонация – дело рук Горгома-папы, но как тот организовал ее и чем руководствовался, понатыкав гвоздей, мой отец так никому и не рассказал. А примерно через две недели после того, как в больницу привезли Оруча Бердыевича, дежурные врачи увидели, как вечером в коридоре директор школы избивает ногами тринадцатилетнего Горгома-папу (это оказался одиннадцатый по счету раз, когда ему сломали нос). Их тут же разняли, а сразу после выписки на Оруча Бердыевича завели уголовное дело по избиению несовершеннолетнего, дали двенадцать лет строгого режима (в тюрьме он и умер). И это тоже было спланированной акцией Горгома-папы.

Несмотря на эту неприятность, чуть отвлекшись на спорт после смерти Гарегина-папи, Геворг-хопарь вознамерился быть главным в семье. Будучи интеллигентным ребенком, первым делом он попробовал заработать деньги собственным умом – и написал фантастический рассказ о маленькой планете, умеющей дышать, слушать, говорить и реагировать на окружающий мир. По совету Арцвика русскоязычный вариант Геворг-хопарь послал в журнал «Знамя». В ожидании ответа он после школы пошел на медно-молибденовый завод собирать электрощиты и токоприемники. К нему вскоре присоединился и Горгом-папа, и они за неделю собрали один электрощит, за что получили 30 рублей в месяц (обычный работник собирал два-три щита за день), и все вырученные деньги отдали Сати-тати. Сильва, дочь лесника, оказалась настолько потрясена, что дядя уже такой взрослый мужчина, что подарила ему вырезанную из дерева игрушечную сигарету.

Моего отца электрощиты мало волновали. Во-первых, он тырил там все легковоспламеняющееся, а во-вторых, вместо токоприемников он собирал детали для создания робота, которого назвал Силворг (Сильва + Геворг). Рассудив, что его зря заставляют проводить время в ботаническом обществе родного брата, Горгом-папа создал это издевательское чудовище из мелких реле, ржавых пружин и изогнутых пластин. Горгом-папа выныривал с Силворгом из-за углов и кустов, тыкал им брату в нос и орал: «Папочка, мой любимый, научи меня собрать подружку-токоприемник!» – тыкал им в лицо Сильве и орал: «Пригрей меня, мамочка, в себе!» Он настолько всех взбесил, что Сильва решила прекратить из-за него отношения с нашей семьей, включая и Геворга. Первое, что сделал Геворг-хопарь, когда Сильва его бросила, – это сломал нос моему отцу (для него этот перелом стал двенадцатым в жизни). Потом он выкинул Силворга в Вачаган, из-за чего братья надолго поссорились.

Летом 1967 года Горгом-папа вернулся к своей тусовке, а дядя, к радости прабабушки Арекназан, все еще мечтающей о том, чтобы внук стал архитектором, подрядил своих друзей пойти на стройку в Черемушках, потому что там нужны были разнорабочие на полную ставку, платили за это уже 60 рублей в месяц. Стройка в Черемушках – лучшей красной тряпки для Горгома-папы было не придумать: Кари-тах только населялся жителями, и молодежь оттуда вела себя тишайшим образом, то есть была наилучшим объектом издевательств для самоутверждения отцовской группировки. Дядя и его друзья целыми днями стаскивали вниз на тележках строительный мусор, а вверх поднимали бетонные блоки. Такая скучная работа на каждый летний день еще больше наполняла гордостью Геворга-хопара своей монотонностью: четырнадцатилетний парень на каникулах настолько взрослый, что больше думает о семье, а не о том, чтобы веселиться.

В это же время мой отец носился с идеей сжечь (не подорвать – потому что порох неоткуда было достать) какой-нибудь строительный объект, на котором работал дядя. И в одну июльскую ночь ему это удалось: он перетащил кучу всякого пластикового и электрического – и сжег фундамент дома, который только-только начали строить. Был большой пожар за памятником Давид-Беку, но его локализовали и потушили. А на следующий день Геворг-хопарь прибежал домой и рассказал с горящими глазами, что он спас жизнь, возможно, нескольким сотням человек. Оказалось, что он, как всегда, взял тележку и пошел загружать мусор в том месте, где прошлой ночью был пожар. После нескольких ходок вниз и обратно он заметил, что под фундаментом очищаемого места небольшая дыра. Понимая, что такого быть не должно, дядя показал ее бригадиру, который обратился к старшему бригадиру. Это место еще раз обследовали и выяснили, что под фундаментом находятся старые кладбищенские захоронения и если бы дом был на этом месте построен, то он мог бы продавить землю и сам уйти в нее, и тогда бы всем несдобровать. Разумеется, это повлекло за собой остановку стройки в Черемушках, потому что нужно было вновь исследовать почву (и было найдено еще несколько захоронений). Но самое обидное, что Горгом-папа так потом никому и не смог доказать, что ничего этого не было бы, если бы он не решил напакостить брату.

Горгом-папа ныл по этому поводу кому попало, ему хотелось, чтобы все признали, что молодец он. Сати-тати занималась работой, поэтому даже слушать его не стала. Арекназан не могла и подумать, что эта находка – не ее гениального внука, будущего архитектора. Арменуи-кхокурь только смеялась, потому что не понимала половины слов. На помощь отцу пришел Арцвик – он посоветовал Горгому-папе быть ближе к брату: «При тебе он не сможет врать, и вы поделите славу пополам!» Единственная проблема была, что Геворг-хопарь, у которого после этой находки вообще началась звездная болезнь, уже сам не хотел, чтобы отец с ним общался. Но Арцвик их помирил и заверил дядю, что Горгом на стройке у вокзала, куда перебросили Геворга, будет вести себя самым благочестивым образом и от него будет только польза. Так и мой отец почти весь август проработал на вокзальной стройке и даже в конце месяца получил 60 рублей. Отдавать их Сати-тати он не стал, а попросил у Арцвика еще денег – и купил дяде катушечный магнитофон «Айдас» за 103 рубля. В инструкции, на коробке и на самом магнитофоне слово «Айдас» везде было изменено на «Силворг». Арцвик собрал братьев, заставил их