Капан - Сероб Хачатрян

По дороге пришлось скинуть велосипеды, долго идти пешком и ехать в машине с незнакомыми попутчиками, но через четыре дня они приехали в Шушу и встретились там с Оскаром, приятелем Герасима. Об этом арцахском парне известно, что его младенцем подбросили в местную церковь, куда частенько захаживала одна бездетная пара, пожелавшая его усыновить. В день, когда должно было состояться это важное событие, потенциальные родители попали под обстрел и погибли. И потом родители его несостоявшейся матери договорились с местным диаконом забрать Оскара к себе и вознамерились сделать из него хорошего человека, как бы выполнив тем самым пожелание дочери. Хорошего человека из него не вышло – по всей Шуше Оскар с пятнадцати лет был главным воротилой подпольных карточных клубов и публичного дома. Как вспоминает Геворг-хопарь, при первой встрече бросалась в глаза разница между ними и их новым арцахским знакомым – последний по поведению и движениям был уже мужчиной, которого сообщение о том, что нужно достать хорошую лошадь для младшей сестры, только рассмешило, потому что показалось пустячным делом. Ско (так он потребовал себя называть) смекнул, что за учительницу они ищут, сказал, что зовут ее Маринэ, и в тот же день повел их к ней.

Пока шли, Ско поведал им о том, что лишился девственности в таком детстве, что пипиську свою вставил в пупок той женщине, с которой у него это произошло, а голову зарыл в ее груди. Затем он признался, что на его совести уже около двадцати жизней, что своим родителям (бабушке и дедушке) подсыпает в еду гашиш. Мои дядя и отец были в шоке от этих рассказов, но Ско думал наоборот – что его авторитет в их глазах уже зашкаливает. И тогда он предложил им не обращаться за помощью к Маринэ, а купить лошадь через его братков. Геворг-хопарь было согласился, но Горгом-папа (предвкушая очередную встречу с той женщиной) настоял на том, что нужно для начала попробовать поговорить с ней, а потом, если не получится, то они обязательно обратятся к Ско.

Обиженный арцахский парень остался ждать у забора, а братья зашли во двор. Уже через пару минут разговора с Маринэ они выяснили, что ее муж занимается разведением почти любой живности, но никак не лошадей. Тем не менее эта учительница попросила их зайти к ней вечером: к тому моменту дома уже будет муж и, возможно, он сможет помочь. Когда браться вышли от нее, Ско вновь стал их уговаривать, сменив тактику убеждения. Он уверял братьев, что в Карабахе все друг друга нагло обманывают, а репутация у этой Маринэ такая, что она спит со всеми малолетками, а потом оставляет их страдать и не отвечает взаимностью. И только он, Оскар, арцахский, а не карабахский парень, достанет лошадь по-честному и не обманет их. Опять Геворг-хопарь уже было согласился, но Горгом-папа уже шел к рынку, чтобы купить какую-нибудь лепешку и дождаться часа, когда нужно будет снова наведаться к Маринэ.

Придя к ней вечером (и опять оставив Ско за калиткой), мальчишки застали Маринэ в атласном, как помнит Геворг-хопарь, бежевом пеньюаре, плотно прилегающем к телу, поверх была накинута полупрозрачная шаль. Дядя уверяет, что он тут же смекнул, что никакой лошади им сегодня не видать, но уходить тоже было невежливо. Поэтому они приняли и ее приглашение покурить гашиш, и ее предложение выпить старого коньяка, и ее просьбу снять верхнюю одежду. А уже через час Маринэ попросила моего отца подождать в зале, а сама повела Геворга-хопара в одну из многочисленных спален в доме. Дядя, разумеется, помнит не все, но основные моменты были такие: Маринэ уложила его на кровать, раздела, разделась сама, оторвала ногтями длинный кусок от своей шали и намотала его на дядин член, после чего легла на него – и получила оглушительный удар по голове, упав на него всем телом.

Этот удар кирпичом нанес Ско. Он же засунул орудие преступления в сумку и только после этого снял бездыханное тело учительницы с дяди, бросив ему фразу, вынесенную в название главы. После этого, заворачивая труп Маринэ в простыни, он проговаривал: «Много на эту грымзу нареканий, всех в округе перетрахала, мужа ее давно никто не видел, может, и вдова она уже давно, нужно, нужно теперь выбросить тело в реку». В этот момент в комнату вбежал Горгом-папа и, увидев убитую Маринэ, заплакал. Припав к ней и схватившись за голову, он дотронулся до места раны и почувствовал запах крови – и этого ему хватило, чтобы упасть без сознания. Ско, не ожидавший такого развития событий, повернулся к Геворгу-хопарю и попросил: «А ты стой! Я вас предупреждал, задротов, слушаться меня, я же не просто так слова говорю, я их для дела говорю. Теперь ты – выйди в сарай и найди, чем это все перевязать, иначе завтра все узнают, что вы двое – убийцы-девственники и расхитители-задроты!» Такая постановка вопроса моментально заставила Геворга-хопара протрезветь, и он выполнил все приказы Ско беспрекословно. Горгом-папа очнулся, и они вместе доволокли ее тело к реке и скинули его. На обратном пути Ско попытался приободрить братьев – клялся, что об этом никто не узнает, если они сами будут молчать, а еще заверил, что завтра утром достанет им лошадь, он ее даже уже достал, нужно только забрать утром.

И действительно: на следующий день дядя и отец, не заплатив ни копейки, уехали в небольшом грузовике, в кузове которого стоял огромный конь. На прощание Ско сказал ребятам, чтобы те рассматривали его дерьмо, потому что там может быть много чего интересного. В пути, покопавшись в том, что вышло из коня, братья обнаружили несколько золотых колец, монет и разных подвесок. В тот же день вечером они уже были в Капане, где у порога их дома ждал все тот же Ско. Забрав у них золото, он заметил, что братья ему нравятся, но его гложут сомнения насчет того, где будут держать коня, поэтому он решил сегодня же его забрать обратно в Карабах – и держать его там до тех пор, пока дядя или отец не создадут нормальных условий для его жизни. Правда, Арменуи-кхокурь тут же обскакала на Ско (это тоже решил Ско: что коня будут звать в его честь) весь Капан вдоль и поперек. А уже ночью новый арцахский приятель братьев, нагруженный кучей шмотья, купленного на золото из лошадиного говна, оседлал коня и поскакал в Шушу, чтобы уже через неделю со своими укуренными дедушкой и бабушкой приехать в Капан на постоянное жительство.

Геворгу-хопарю и Горгому-папе арцахский объяснил: они ему так понравились,