Капан - Сероб Хачатрян

Вруйр и отец проснулись ближе к ночи и решили все-таки закончить с глупостями на этот день и вернуться домой – готовиться к отъезду на службу. Они медленно поплелись к мосту, рядом с которым когда-то познакомились. Дойдя до середины моста, Горгом-папа вдруг закурил и заплакал по всем поводам: что Сати-тати, возможно, выйдет замуж за Артура-мудака и тогда он будет братом Григориям-мудакам, которые его еще и отмудохали; что Геворг-хопарь, конечно, хороший брат, но плохо поступил, что уехал так надолго в Ереван; что Арекназан предательница; что Арменуи-кхокурь – кривоногая и точно будет уродиной, а так ее никто в жены не возьмет; что это ужасно, что Анжела и Жасмин оказались шлюхами, а мать у них и вовсе истеричка; что Гарегина-папи нет, а с ним же нет уже и киношного поезда, и кинопоказов в родном Шикагохе; что жалко, что Ско и прочие ребята готовы так запросто плюнуть на их дружбу ради бандитизма; еще он плакал, потому что считал, что сам он реально бестолочь, притом неграмотная, которая только и умеет, что бухать да девчонок охмурять, да еще скоро попадет в армию, а из нее никто не знает, каким он человеком вернется.

Вруйр, которому такое настроение друга пришлось не по душе, решил подбодрить отца и стал над ним издеваться, изображая, как мама Анжелы и Жасмин дала ему пощечину. Он устроил пантомиму, а в конце схватил в ладонь челюсть отца и слегка оттолкнул от себя, как бы изображая ту самую оплеуху. Отец в этот момент зашатался – и, как я понял из Вруйрова описания, голова его застряла между прутьев на перилах моста. Вруйр, решивший, что это такая шутка, тоже засунул голову между прутьев рядом с отцом и тоже застрял. Так они молча торчали вниз головой, смотря на течение Вачагана, когда полчаса спустя их нашел заплаканный Герасим и сообщил: «Вот вы реально бестолочи, занимаетесь фигней и не знаете, что Пайтцар убили».

III

Вруйр говорит, что так и не разобрался тогда, работала Пайтцар в милиции реально милиционером или какой-то секретаршей, но в ту ночь ее убили у рынка прямым ножевым ударом в сердце. Об этих деталях Ромео и Джуло узнали, когда, высвободившись из прутьев, прибежали в ресторан «Ско». Там они встретили Убо и Ско, и последний сообщил, что сейчас Кайф, Зеро и Кармен снуют по городу, опрашивают всех, пытаются найти убийцу. Ско в этой ситуации вел себя так, как и мечтал: требовал распотрошить весь Капан, каждого мелкого дурачка прижучить и допытывать, пока не расколется. Еще он чертыхался, что это, возможно, акция, направленная против него. Еще арцахский много говорил о том, что нужно воссоединиться, чтобы ребята – Горгом-папа и Вруйр – вернулись, иначе так по одному всех проще будет врагу убрать. Вруйр говорит, что ему Горгом-папа тогда уже намекнул, что у Ско с головой явные проблемы, раз он рыскает в поисках заговоров.

Как там происходил дальше разговор и сколько еще истерил Ско, Вруйр вспомнить не может, но зато прекрасно помнит, что Горгом-папа, выслушав арцахского, сказал примерно следующее: «Убийцу нужно найти, а то возможно, что он уже уехал из города. Я знаю, что ее убил кто-то из приезжих, у местного на нее рука бы не поднялась, а мне нужен пистолет, чтобы пойти и отомстить. Надеюсь, ты мне не откажешь в такой мелкой, по твоим меркам, просьбе». Он взял ствол, кивнул Вруйру, чтобы тот следовал за ним, и побежал на улицу. За ними растерянно увязался Герасим и попросил дойти с ними вместе до его отца Арцвика, к которому он сам боится идти один.

Они застали директора «Сюника» в его доме – расстроенного и утешающего Назик в кругу других родственников и друзей. Он сказал, что был в морге и ему показали нож с арабскими вензелями, которым пырнули Пайтцар. «Вряд ли этой информации достаточно, но вы же хотели быть крутыми, так что вперед, берите след», – скомандовал он им, как показалось Вруйру, как собакам, и ушел обратно в дом.

Дальше друзья втроем направились к Вардкезу – парню, чьего шизанутого отца несколько лет назад Горгом-папа засадил в тюрьму за то, что тот ударил Геворга-хопара. К Вардкезу они пришли, потому что он, сам того не понимая, был лучшим стукачом и стрелочником города. Его отец, Оруч Бердыевич, бывший мент, уже давно был мертв, но его друзья покровительствовали семье, бывали у них дома, но чаще приглашали Вардкеза в правительственные кабинеты, чтобы мальчонке не было скучно. Таким образом, Вардкезу было известно все, но сам он был настолько тупым и безобидным, что никак не смог бы использовать информацию. Но эти знания Вардкез в себе держать не мог и поэтому превратился в городского балабола.

Вардкез тут же сказал, что ни в милиции, нигде никто не знает, кто убил Пайтцар, поэтому подозревают всех, включая всякую шушеру и даже Ско и Герасима, которые за последний год успели пару раз попасть в милицию за мелкое воровство. Так что, заметил Вардкез, там сами в панике, но группы по расследованию убийства пока нет: все службы отправлены сегодня в отпуск, потому что завтра им нужно сопровождать иранских врачей, едущих с благотворительной миссией в Азербайджан и остановившихся для передышки в наших краях с палаточным лагерем.

В ресторане «Ско» слово взял Убо: он уверен, что эти иранцы находятся рядом с его дачей, где он строит самолет; там уже три или четыре недели рядом с ангарами стоят грузовики, а вокруг много суеты. И видны они, как оказалось, только с дачи Роберта. Отец дал ему оплеуху и отчитал за то, что тот долгое время не заговаривал об иранцах. Убо ответил: он строит на участке самолет – вот что следует держать в тайне. Горгому-папе стало очевидно, что как минимум стоит проверить связь арабского ножа и иранцев, и вместе с Джуло и Убо выдвинулся в Верин Хотана, чтобы оттуда посмотреть, что творится в ангарах близ Неркин Хотана.

Прибыв на место, отец оставил друзей на даче Убо и отправился шпионить. Толком Горгом-папа ничего не понял, но зато заметил, что иранцы ведут себя нервно, кричат друг на друга, чаще на одного парня, и вообще – по всему видно, что творится у «медиков» что-то неладное и на медиков они слабо смахивают. Вернувшись к друзьям, отец сообщил, что иранцев нужно брать сейчас, иначе те свалят.