Капан - Сероб Хачатрян

К Ско стали ходить на поклон. И он так оборзел, что потребовал, чтобы строительство фонтана перед его домом, которое идет уже несколько лет, было закончено в кратчайшие сроки. А через год арцахский выбил еще и новый мост через Вачаган, сам нарисовал его чертеж и представил главе треста. К концу 1973 года метров на двести ниже моста, на котором Горгом-папа и его друзья глушили рыб, был построен другой – шириной в семь метров, с газоном посередине и двумя полосами пешеходного движения. Шутки ради, поставили еще табличку, на которой написали, что это первый в СССР мост, где движение левостороннее. Планировалось, что по обоим берегам будут поставлены памятники, но начальник треста со слезами на глазах признался, что этого он уж точно никогда организовать не сможет. Милосердный Ско, мечтающий о памятниках из мрамора, который он будет добывать в Верин Хотана, рассудил, что с этим действительно можно повременить.

Еще ребята-с-моста стучали на наркодилеров, а с наркоманами разбирались сами, потому что, как считал тот же Ско, если есть торчок, то барыга сам появится, а если наркомана нет, то и наркодилеру неоткуда взяться. Так, они запирали многих героинщиков в комнатах в ресторане «Ско», где давали им только воду и самую простую еду. Многие капанские наркоманы, говорит Вруйр, сами потом напрашивались к Ско, чтобы тот их запер: настолько действенным был метод и настолько торчки боялись, что если по своей воле не прийти, то когда их найдут, то будет только хуже. Кого точно избивали до смерти, так это педофилов, но Вруйр вспоминает, что таких случаев было не больше десяти. Надо отдать должное Ско: пусть и с выгодой для себя, но город от мрази он вычищал лучше любой милиции, за что, собственно, снискал славу даже в правоохранительных органах; в ресторан «Ско» оперативники если и заявлялись, то только чтобы выпить с ним. Деятельность ребят-с-моста была не так уж и велика и активна: многие из них учились, Капан был вполне тихим советским городом, так что даже поимку малолетнего парня с несколькими граммами гашиша любой из ребят-с-моста мог, понтуясь, раздуть в сознании жителей до крупномасштабной операции.

Одно, правда, арцахского бесило – это появление в городе небольшой банды русского парня по имени Николай и по кличке Каток. Жил тот постоянно в гостинице «Лернагорц» (в шаге от дома Ско) и ездил по городу на «фиате»; вроде как вор в законе, купола, все дела. И вот для разборок с этим Катком Ско хотел привлечь Горгома-папу, которому на все это было наплевать.

Вернувшись из армии и отказавшись искать семейное золото (не позволяла гордость; золото предназначалось поколению, которое не сможет самостоятельно подняться), отец вместе с Вруйром работал на стройке и беспробудно бухал. Джуло рассказывает, что Горгом-папа мог выпить так много, что в ресторане «Зангезур» (в «Ско» они не ходили из принципа) все уже просто приходили чокаться с ним «Джермуком» (это такая минеральная вода), когда сам он еще продолжал вовсю глушить тоти-арах (это такая почти 80-градусная водка). Бывало еще, что Горгом-папа нажирался в такие слюни, что поднимался в Тжырани-хут, чтобы дать по лицу ни в чем не повинному Зеро, следящему за конюшней и конем Арменуи-кхокури. Отец давал ему в лицо для проформы, чтобы у того даже мысли не возникло лезть к его малолетней сестре. После того как он второй раз разбил лицо Зеро, Ско решил своего степанакертского друга вывезти из Тжырани-хута, а коня в свой загон забрал Саркис, брат моей бабушки, живший в Багабурдже.

Еще пьяным Горгом-папа садился в такси и ехал вместе с Вруйром в Шикагох. Там он, еле держась на ногах, останавливался у какой-нибудь яблони, долго ее гладил, нюхал, потом переходил к следующей – и так пока его как будто бы не озаряло – и он орал: «Тут, под этим деревом, им кунац Геворгыс[29] закопал золото!» – и бросался рыть, и рыл до тех пор, пока не засыпал, а проснувшись утром, докапывал до глубоких корней. Вруйру было жалко Горгома-папу в эти моменты, потому что по всему выходило, что отец завидовал успеху Ско. Еще сильнее Вруйра пугало, что Горгом-папа, отказавшись от карты, которая бы подсказала, где этот «кунац Геворгыс» зарыл золото, пытался его найти, надеясь на собственное чутье и зов крови. Спьяну отец даже признался Джуло, что если получит золото из рук Арекназан, то обречет себя на жизнь внутри семьи – ему придется быть пугающе образцовым представителем нашего рода. А вот если он найдет клад просто так, сам по себе, то никаких обязательств перед семейством у него не будет – и продолжателем всего прекрасного в нашей семье будет Геворг-хопарь, который, как считал Горгом-папа, и умнее, и достойнее его. Такая логика отца представлялась Вруйру нелепой, но, руководствуясь собственными нелепыми представлениями о дружбе, сказать об этом он не смел.

Весной 1974 года, когда Каток разбил лицо Убо (который должен был следить за передвижениями этого вора в законе), Ско еще раз обратился к Горгому-папе за помощью в борьбе с приезжей помехой. Если бы этот Николай ударил любого другого (Кармена, Герасима или Ско), то мой отец даже не подумал бы и думать об этом, но к Убо, женатому на Жасмин, он испытывал почти отцовские чувства, поэтому вписался в переделку. И долго ждать не пришлось: через несколько дней Горгом-папа и Вруйр, вновь оказавшись в ресторане «Зангезур», сели выпить за столик, где сидел Каток с приятелями. Вор в законе с начала разговора внимательно слушал Горгома-папу и сам же признался, что от местных жителей узнал про отца много интересного, что заранее проникся к нему уважением и даже считает за честь сидеть за одним столом. Еще, как оказалось, Каток считал, что ребятами-с-моста руководит как раз Горгом-папа, – и не преминул выразить ему благодарность за то, что тот борется за чистоту города. Так, признавая его мыслимые и немыслимые заслуги, Каток предложил объединить усилия, чтобы сделать Капан еще краше, но если Горгом-папа откажется от сотрудничества, то и в этом случае не будет никаких претензий. Отец ответил, что в свою очередь и он навел о Катке справки и что завтра в Капан приедет сокамерник Катка, которого тот опустил на зоне, и вот с ним-то договаривайтесь о сотрудничестве, – отец не блефовал, он действительно выписал его в Капан. Такой предъявы было достаточно, чтобы на следующий день Каток надолго исчез из города.

Глава 27

Краса красот сломала член

В апреле 1974 года в