Капан - Сероб Хачатрян

что он сорвался с насиженного места, чтобы с такими потрясающими людьми в таком потрясающем городе начать новую потрясающую жизнь. Ему, разумеется, никто не поверил, но все в этот момент были заняты Робертом, который неожиданно решил, что хочет быть летчиком, но понимал, что ему, бестолочи, никто в Капане не то что не доверит самолет – никто учить не станет. (Отец помнил историю, как Роберт в подвыпившем состоянии, расстегивая брюки, схватился, как за член, за край ремня и, держась за него, поссал себе в штаны.) Поэтому Роберт уехал в Верин Хотана, откуда он был родом, чтобы на заднем дворике дачи начать строить собственный самолет. Кармен, Вруйр, Герасим и Горгом-папа почти каждый день ездили к нему, чтобы отговорить от этой идиотической затеи. Роберт же на их уговоры внимания не обращал, наоборот – пытался радоваться с ними любой найденной детали и даже иногда просил их съездить с ним в далекие села, где, как ему сказали, давно разбился какой-то советский бомбардировщик, с которого можно снять крыло или колесо.

В один из таких дней в марте 1970 года к ребятам в Верин Хотана приперся и Ско. К тому моменту он неведомым всем образом уже успел заселиться в один из дорогих домов рядом с универмагом. Сам он говорил, что первый этаж у него будет жилой, а вот в подвальчике откроется самый потрясающий ресторан в городе, где на входе всех будет приветствовать его дедушка, а уборщицей будет его бабушка, они же будут официальными владельцами ресторана. И в деревню к ребятам Ско приехал с мешком дури, чтобы отметить это прекрасное начинание. Стоило Оскару намекнуть, что не очень-то вежливо отказывать, принимая во внимание, что некая тайна жизни Горгома-папы до сих пор остается тайной, как он тут же уговорил друзей дать арцахскому приятелю шанс.

Друг отца Вруйр рассказывает, что с первой же затяжки никто из них себя уже не помнил. Зато наутро все прекрасно помнили, какие клички им всем выбил Оскар. Моего отца отныне, в свете его любовных похождений, кличут Ромео, и отец принял это, потому что порадовался связи со своим дедом Гришей, популяризатором Шекспира в Армении. Больше всех по этому поводу смеялся Вруйр, за что получил имя Джульетта, или, проще говоря, Джуло. Роберту хотели выбить кликуху Яго, но все сами были настолько не в уме, что по ошибке назвали его Убо. Герасим, понятно, так и остался Муму, а вот Кармену не повезло больше всех, потому что в его имени просто убрали ударность первого слога, и он стал Кармен, как опера.

Ребята-с-моста еще спали, когда их пришел будить Ско. Выяснилось, что он за утро успел перезнакомиться со всеми жителями села и считает их полными придурками. И ладно бы причина была в том, что кто-то женат на собственной матери, а кто-то одомашнил рогатый скот до ранга полноценного члена семьи, так ведь нет: главная причина тупости жителей Верин Хотана, по версии Ско, была в том, что на окраине села есть горы мрамора и ни один из веринхотановцев не думает, как бы на этом разбогатеть, а ведь в соседнем Иране на этом можно наварить целое состояние. Остальные ребята, услышав такое, недоуменно потупились, отметив, правда, про себя, что Ско не такой уж плохой человек и с ним, наверное, можно будет дружить. В знак того, что он берет всех в долю в будущем деле по продаже мрамора, Ско пообещал всем девочек и гашиша, а Убо – самый мощный самолетный мотор, который вообще можно достать.

Никто не понимал, откуда у Ско деньги и почему у него нет проблем с властями, но ребята-с-моста были рады, что у них в компании появился такой шустрый мутный тип. Единственный, кому переезд Ско в Капан оказался не в радость, был Геворг-хопарь – и все потому, что арцахский с первого дня приезда начал настойчиво ухаживать за Сильвой. Интереснее всего было то, что вместо цветов и кино Оскар только и делал, что бегал к ней с рассказами о своей жизни в Карабахе – и даже не стеснялся, что все еще получает проценты с публичного дома в Шуше.

Дядя попытался было урезонить Ско, и тот сначала согласился, что, конечно же, он поступил глупо, позарившись на чужую девушку. Однако на следующий день из дома пропала Арменуи-кхокурь, а Ско пришел встретиться с дядей, чтобы сказать ему примерно следующее: «Мы же друзья, брат, давай не ругаться: сестра тебе – Сильва мне». Геворг-хопарь, как вспоминает Вруйр, заистерил, тогда Ско сказал еще что-то в духе: «Э, брат, так дело не пойдет. Так только ножки у сестры совсем плохие будут». Такой произвол со стороны арцахца, конечно, возмутителен, но противопоставить ему было абсолютно нечего: Ско создавал впечатление человека, который и с органами правопорядка дружит, и с бандюганами, поэтому дергаться было некстати. Кроме того, свои дружеские ультиматумы он предъявлял с таким наивно-спокойным лицом, что казалось: если не согласиться, он реально взбесится. Когда Геворг-хопарь все же согласился получить сестру в обмен на невмешательство в романтические отношения арцахца с Сильвой, то Ско дал ему ключи от камеры хранения на железнодорожном вокзале. Когда Арменуи-кхокурь вытаскивали из отсека, она еле дышала, но зато была счастлива, потому что Ско запер ее с огромным количеством конфет и пирожных.

Когда Кармен обозвал Оскара «тупым арцахцем», ему на следующий день прилетел от незнакомого нехилый удар в кадык, пришлось даже в больнице полежать; укуренный Убо как-то с укором посмотрел на Ско и сказал, что у него правый винт есть для самолета, а левого нет, – и при загадочных обстоятельствах пропал правый винт; мой отец как-то заявил, что лошадь, которую когда-то они с братом дарили на день рождения Арменуи-кхокури, можно бы из Шуши перевезти в Тжырани-хут, куда он уже притащил бревна и готов строить новую конюшню, – так на следующий день все эти бревна сгорели.

К лету 1970 года Ско объявил, что с Сильвой они уже муж и жена. Более того, Оскар Бабикян официально, пользуясь случаем, поменял имя и взял фамилию Сильвы – отныне его звали Ско Айрапетян, и Геворг-хопарь предполагает, что так тот пытался замести арцахские следы. Празднование проходило в подвале – недостроенном ресторане, куда Ско пригласил всех новых друзей, а заодно заявил, что и ресторан будет называться «Ско». В день свадьбы там играл молодой Дживан Гаспарян – при этом все хотели танцевать, один Ско радовался грустным завываниям дудука.

На следующий день после этой свадьбы Геворг-хопарь уехал в Ереван учиться в Политехническом институте. Правда, получилось уехать у него только со второй попытки: на