Одиночка - Михаил Анатольевич Гришин

– Это ты сиди, – неожиданно возразил Белянчик и, горячась, заговорил: – Ты пограничник, ты на боевом посту. А от меня уже никакой пользы. Назад в лётчики не возьмут… А без неба жить я не могу. А так хоть фашистов уведу… Ты нужней для страны, – сделал он упор на «ты», выполз из норы наружу, с трудом поднялся на ноги, неловко опираясь на сучковатую палку. Затем для устойчивости пристроил конец в виде рогатки под мышкой, и требовательно протянул узкую кисть: – Подай другой автомат.

– Автомат я тебе, конечно, подам, – согласно кивнул Васёк, с беспокойством оглядывая младшего лейтенанта сквозь щёлку прищуренных глаз. – И даже последнюю гранату для тебя не пожалею. Но дай слово, что будешь стрелять только тогда, когда тебя немцы обнаружат. А так будешь сидеть ниже травы, тише воды.

– А чего ты здесь раскомандовался? – с вызовом ответил Юрий Белянчик, дрожа побелевшими губами. – Я старший по званию. Поэтому тебе приказываю дать мне автомат… а самому затаиться. Для меня это…

– Не болтай ерунду, – резко оборвал его красноречие Васёк, тотчас круто развернулся и, скользя подошвами сапог по сыпучему суглинку, сполз вниз. Должно быть, предчувствуя, что не вернётся, не оборачиваясь, послал прощальный жест рукой растерянно застывшему у входа в убежище Белянчику и что есть духу понёсся по заросшему высокими, по грудь, папоротниками дну в противоположную от лощины сторону, направляясь на поляну, где стояла установка. В голове у него билась лишь одна мысль, словно попавшая в силки птица: «Чтобы я, советский пограничник, да сдался вам? Это надо же такое придумать! Сволочи! Сейчас вы у меня договоритесь! Кровью собственной умоетесь! Русские не сдаются!»

В лесу, где и без того было сумрачно от раскоряченных над головой замысловато переплетённых веток деревьев, отягощённых густой листвой, заметно потемнело. Это наползала с северо-запада грозовая туча, накрывая своим тёмно-синим крылом огромную площадь лесного массива. В редкий просвет между кронами было видно, как тёмные, казавшиеся грязными облака клубились, как будто грузно перекипал дым, валивший от сырых картофельных плетей, когда их по осени деревенские жгли на своих огородах. Неожиданно в вышине, раскалывая находившую тучу надвое, сверкнула зигзагообразная яркая молния, и с запозданием в несколько секунд громыхнул отдалённый гром.

…Проводив пристальным взглядом худенькую, невзрачную фигуру, одетую в сопревшую от пота, вылинявшую на солнце военную форму, словно стараясь запечатлеть образ пограничника в своей голове, младший лейтенант перевесился своим туловищем через палку, взял в правую, здоровую, руку автомат, закинул за плечо, сунул последнюю гранату за пояс. Опираясь на палку, торопливо полез по пологому склону наверх, волоча безвольно повисшую левую руку по траве. Из-под ног с шорохом сыпался вниз сухой суглинок. Последние метры до кромки лощины он добирался на четвереньках. Наверху с поспешной суетливостью поднялся и быстро, насколько позволяла сломанная в голени нога, помогая себе палкой, заковылял вперёд.

Лётчик шёл наугад, торопясь первым обнаружить немцев. И они не заставили себя долго ждать: объявились неожиданно. По тому, как солдаты растерянно замерли, удивлённо выпучив глаза при виде калечного парня, они и сами не ожидали его так быстро встретить. Опираясь подмышкой на палку, Белянчик лихорадочным движением сорвал с плеча «шмайсер» и, держа его одной рукой, дал длинную очередь по фашистам, не успевшим ещё отойти от изумления. Выгибаясь в пояснице назад, судорожно дёргаясь туловищем, с изрешеченными пулями грудью, солдаты опрокинулись на спину, безвольно распластавшись среди розовых и синих колокольчиков.

…Голос немецкого переводчика, усиленный в несколько раз громкоговорителем, с каждым шагом становился ближе; до поляны, где находилась установка, оставалось пройти всего ничего, как внезапно за спиной Гвоздева раздались выстрелы, а спустя минуту с глухим звуком взорвалась граната. Васька сразу опалила нехорошая мысль, что это, не послушав его, в ожесточённое сражение с фашистами вступил Юра Белянчик, желая увести немцев от него. «Что ж ты натворил-то, – стонущим голосом про себя произнёс пограничник, став как вкопанный, прислушиваясь к выстрелам. – Го-во-рил ведь тебе…»

Васёк бросил обречённый взгляд в сторону поляны, резко повернулся и быстро побежал назад, по дороге перепрыгивая через поваленные бурей сгнившие стволы деревьев. В одном месте он всё же не заметил скрытый лопухами прелый комель ольхи, валявшийся там с незапамятных времён, запнулся об него и во весь рост растянулся на траве, выронил из рук автомат. Он ещё не успел подняться, как услышал приближающийся сбоку топот множества ног. Васёк стремительно закатился под развесистый куст боярышника, затаился. Мимо, сипло дыша, пробежали солдаты, мелькнув у его лица пыльными голенищами сапог. В той стороне, куда они направлялись, выстрелы продолжались недолго, потом как-то сразу всё стихло. Колючий до дрожи холодок пробежал по спине пограничника.

– Что ж ты наделал, лейтенант, – плачущим голосом произнёс Васёк и уткнулся распаренным от бега лицом в коричневую сухмень низкорослой, отмершей травы под кустами. Не глядя, нашарил рукой какой-то бугорок земли, сгрёб её в ладонь и вместе с муравьями (а это был муравейник) запихал в рот, принялся с противным хрустом жевать оскаленными жёлтыми зубами. Из-под пограничной фуражки по вискам сочились крупные горошины пота.

Накрапывал дождь. И вдруг он хлынул с небывалой мощью, с глухим стуком ударяясь в широкие листья лопухов. Вскоре равномерный шорох раздавался уже по всему лесу…

– Это не он, – сказал Гельмут Гофман гауптману Фридриху Шлаусмину, внимательно вглядевшись сквозь сетку дождя в лицо младшего лейтенанта Юрия Белянчика. На лице у лейтенанта застыли смятение и растерянность. От бессилия что-либо теперь изменить и оттого, что он снова вляпался по уши в дерьмо, что, несомненно, нелучшим образом скажется на его дальнейшей службе на благо Третьего рейха, лейтенант несколько раз выстрелил Белянчику в грудь.

Напитавшаяся водой гимнастёрка вмиг обагрилась кровью, которая, стекая вместе с водой на траву, на глазах превращалась в густую красную лужу.

* * *

Дождь лил как из ведра, и хотя Васёк находился в самой середине кустарника, он успел промокнуть насквозь. Укрытие оказалось ненадёжным: вначале сочились между листьями мелкие капли, а потом, когда водой напитались ветки и листья под весом уныло обвисли, не выдержав нагрузки, скопившаяся вода потоком обрушилась вниз.

После скоротечной перестрелки младшего лейтенанта с фашистами прошло уже достаточно времени, и немцы, скорее всего, покинули лес, догадавшись, что лётчик специально задержал их, чтобы пограничник успел скрыться, своевременно покинуть опасный для себя район.

Васёк выбрался наружу, постоял в раздумье и пошёл в ту сторону, где недавно геройски погиб его новый товарищ Юра Белянчик. Он шёл под дождём, с каждым шагом убыстряя