Одиночка - Михаил Анатольевич Гришин

Без всплеска вынырнув под мостом, Васёк огляделся. Объёмные дубовые сваи морёного дуба, уходившие глубоко в дно реки, были скреплены с продольными и поперечными брёвнами железными скобами. Настил из толстых сосновых досок сверху на протяжении всего моста дополнительно был укреплён свежими дубовыми досками. Думать о том, что взрыв легко разрушит надёжную конструкцию, было бы самонадеянно.

Выбрав самое уязвимое место посредине, крепко надеясь на то, что тяжёлый многотонный танк завершит им начатое, Васёк с величайшей осторожностью, стараясь ничем не выдать своего присутствия, заложил взрывчатку с двух сторон на стыке продольных брёвен, под самым настилом. Бесшумно соскользнув по шершавой, обомшелой у воды свае в реку, погрузившись с головой так, чтобы на поверхности торчал невидимый в мерцающих блёстках кончик тонкой тростинки, быстро поплыл назад, разматывая шнур.

Через несколько минут прибрежные листья кувшинок закачались, над водной гладью показалась мокрая голова пограничника. Отфыркиваясь от натекавшей в рот воды, утопая в тине по икры мускулистых, но тонких, как спички, ног, Васёк выбрался на берег. Прихватив узел, поднялся на возвышенность, откуда открывался вид на мост. Спешно переодеваясь в сухую форму, не сводил тревожного взгляда с моста, где всё так же беспечно, не догадываясь о том, что скоро произойдёт, с невозмутимым видом прохаживались автоматчики. Заметив, что на мосту в какой-то момент оказались сразу два танка, бронемашина с орудием и бронетранспортёр с солдатами, Васёк мигом присел на корточки, на секунду замер, взволнованный предстоящим событием, которое, впрочем, может и не произойти, принялся с бешеной скоростью вращать ручку на металлической подрывной машинке, заряжая конденсатор, затем ладонью нажал кнопку, отправил электрический разряд к взрывчатке. Он и сам лихорадочно дрожал всем туловищем от охватившего его волнения, как будто по нему пропустили электрический ток.

Фугас под мостом рванул с таким грохотом, что гул от взрыва стремительно пронёсся над лесом, качнул устоявшуюся в глуши тишину и ещё долго откликался где-то на краю света. С заполошным хриплым карканьем с деревьев, где давно проживала колония грачей, взлетели чёрные птицы и, застилая небо, словно грозовая туча, с шелестом, рассекая упругий воздух, ополоумев, полетели куда-то далеко за лесной массив.

Как Васёк и рассчитывал, мост, задетый мощной ударной волной от взрыва, заметно дрогнул, брёвна в середине разошлись, и он под весом танков и другой тяжеловесной техники обрушился. В воду, переворачиваясь на башни, упали танки, кувыркаясь, полетел бронетранспортёр с солдатами, сложившись в сцепке, грохнулась бронемашина с прицеленным к ней орудием. Огромный фонтан воды, похожий на гриб, поднялся на высоту, должно быть, трёх этажей, и, выплеснувшись на берег, едва не смыл в реку подходивших пехотинцев. Широкие круги, вздымаясь высокими волнами, стали стремительно распространяться по водной глади, достигли места, где находился пограничник, и покатились дальше, постепенно становясь мелкими, пока совсем не исчезли где-то за излучиной.

Возле моста началась невиданная суматоха, и скоро на этой стороне скопилось столько техники и войск, что Васёк пожалел, что не взял с собой пулемёт, который предупредительно снял с мотоциклетной коляски и спрятал в надёжном месте.

Охранявшие мост автоматчики, опешив от свалившейся на них ужасной трагедии, среагировали неожиданным образом: стали безостановочно стрелять в воду возле моста, потом по прибрежным кустам, по зарослям камыша, деревьям, сплошь перевитым колючими липкими растениями. Пули с необыкновенной частотой свистели вокруг Гвоздева: с коротким стуком впивались в стволы вётел, с тихим шорохом пронзали изумрудную толщу воды, с сочным чмоканьем ударялись во влажную под берегом илистую землю.

Спрятавшись на всякий случай за ствол кряжистого вяза, Васёк с тревогой наблюдал за тем, что происходит. Особенно его волновали танкисты утонувших «тигров» – выплывут из поглотившей их пучины или нет. То, что тяжёлые танки утеряны для вермахта безвозвратно, сомнений не было. Время шло, а среди барахтавшихся в реке и хлебавших воду напуганных до беспамятства немецких солдат, которые, борясь за свою жизнь, безжалостно топили друг друга, старясь доплыть до берега, так никто в танкистском шлеме на поверхности и не появился. Утонули.

Удовлетворённый тем, что на неопределённое время сорвал переправу вражеского войска и преподнёс фашистам наглядный урок о том, что советский народ на своей земле захватчикам не рад и всегда найдутся такие люди, которые, не считаясь со своей жизнью, встанут незыблемой стеной на их пути, как былинный богатырь Илья Муромец, Васёк бросил в воду ненужное теперь взрывное устройство, юркнул в кусты и исчез, словно его здесь никогда и не было.

Глава 18

Пограничник, рядовой Василий Гвоздев, ничуть не сомневался, что после того как он нанёс существенный урон Третьему рейху, за ним начнётся настоящая охота. А тут ещё он заметил одну немаловажную странность: настоящий пограничный столб уже несколько дней валялся на вершине пологого холма бесхозным, чего раньше с ним никогда не было. Отсюда вывод напросился сам собой: или немцы заминировали местность вокруг столба, или где-то поблизости сидит в засаде снайпер, терпеливо дожидается, когда советский пограничник явится восстанавливать поруганную честь страны. Чтобы не угодить в засаду и не подорваться на противопехотной мине, Васёк с того дня стал вкапывать самодельные столбы на своём участке границы в разных местах. Брёвен на пепелище было в избытке, как и жжёного угля. Выводя крупными буквами надпись «СССР», которую легко можно было разглядеть издалека и без бинокля, Васёк всякий раз радовался, как мальчишка, мысленно представляя реакцию гитлеровцев, взбешенных этим обстоятельством.

Пришедшая внезапно мысль о снайпере побудила парня теперь и по глухим лесным дебрям передвигаться с чрезмерной осторожностью, внимательно отмечать на своём пути любую мелочь, чтобы не доставить фашистам радость быть убитым. А пока он живой, немецкие солдаты не смогут чувствовать себя спокойно.

Гвоздев научился ходить, как следопыт, выслеживающий чуткого зверя: под его шагами ни одна сухая ветка не хрустнет, ни один цветок не будет раздавлен подошвой тяжёлого сапога, ни одна былинка не сломается, и без нужды не будет примята даже трава. Васёк всегда найдёт другой путь, чтобы обойти опасное место, где его может выдать самая, казалось бы, незначительная деталь: будь то едва заметный отпечаток грязного каблука на камне или неосторожно задетый плечом куст шиповника, с оставшейся на шипах зелёной ниткой от гимнастёрки. Сменил он и своё лежбище, находившееся в волчьем логове; стал по-прежнему ночевать по всему обширному лесному пространству, выискивая самые укромные места. Предупредительность чувствовалась во всём. Но даже столь осмотрительное поведение единственного оставшегося в живых пограничника, рядового