Одиночка - Михаил Анатольевич Гришин

Васёк рывком поднялся с постели из пахучих сосновых лап, напряжённо вслушался в далёкий гул. В какой-то момент его охватила радость, которую невоенному человеку ни за что не понять. Схватив автомат – в прошлый раз он не забыл достать его из кустов – во весь дух понёсся по лесу, ориентируясь на звук. Он уже догадывался, что происходит, потому как в той стороне находился мост через глубоководную реку Турсай.

Шириной чуть больше семидесяти метров река с медлительной скромностью несла свои тихие воды, зажатые между крутыми, обрывистыми берегами, непролазно заросшими деревьями, кустами да шуршащим на ветру сухими листьями камышом. Единственная просёлочная дорога вела к мосту, другие подъезды отсутствовали.

Царапая кожу рук и лица о сухие ветки, цепляясь гимнастёркой и галифе за не известные ему колючие растения, которые росли не только внизу, но и опутывали своими стеблями кусты и стволы деревьев, а голенища сапог вообще тонули в них, как в заплесневелом вонючем болоте, что приходилось с силой выдирать ноги, Васёк с величайшим трудом пробрался к воде.

У берега плотной каймой, закрывая от глаз чистую воду, рос высокий камыш. Коричневые, похожие на сигары продолговатые головки тяжело качались на ветру, с противным шорохом скреблись друг о друга, свёрнутые от жары узкие длинные листья.

Васёк быстро огляделся. Приметив высокую, склонившуюся над водой ветлу, с которой открывался хороший обзор на мост, он с обезьяньей ловкостью взобрался по стволу. На вершине густой кроны, где была удобная развилка, парень спрятался. Осторожно раздвинув колыхавшиеся на ветру листья, стал с волнением наблюдать в просвет.

По мосту двигались танки, бронетранспортёры, бронемашины тянули за собой орудия, шла запылённая за дальнюю дорогу пехота, проезжали мотоциклы, оснащённые пулемётами. Война только-только началась, и немцы, воодушевлённые победой германского оружия, вели себя достаточно раскованно, беспечно и безответственно: охраняли мост несколько автоматчиков с мотоциклами. Да и те, скорее всего, находились там временно, пока войска вермахта переправлялись на тот берег. «Голову вскружило, – озлобляясь, подумал Васёк. – Мы это дело быстро исправим».

Он проворно спустился вниз, выбрался из зарослей и со всей прытью, которая ещё оставалась в его худосочном теле, снова отправился в путь, но уже в обратную сторону. Дорогу он теперь выбирал с таким расчётом, чтобы можно было проехать на мотоцикле. В тех местах, где росли молодые сосёнки, берёзки, ольха и другие деревца, он тут же их безжалостно ломал, освобождая дорогу, вместе с тем не обращая внимания на кусты, которые мощному BMW-R75 были не помеха.

Через полтора часа мотоцикл на всей скорости лихо выскочил из лощинки, пролетел пару метров в воздухе, приземлился, опасно громыхнув ящиками с взрывчаткой; петляя между деревьями, подпрыгивая на кочках и бугорках, незаметных при ходьбе пешком, понёсся, приминая травы по лесу. К месту у реки, где Васёк уже успел побывать, он добрался довольно быстро, несмотря на то что езда была не такая уж и безупречная: в одном месте он не заметил в высокой траве лежавший поперёк дороги обопревший комель сосны, ещё достаточно твёрдый, наехал на него передним колесом и, чудом не потеряв управление, едва не врезался в росший рядом ствол приземистого дуба. Но, на его счастье, всё обошлось малым происшествием: мотоцикл опрокинулся на бок, и пришлось вновь грузить вывалившиеся на дорогу разбитые ящики, собирать рассыпанную при ударе взрывчатку.

Сложности возникли у пограничника уже около реки, когда до воды оставалось пройти метров тридцать. Сопя и пыхтя от усердия, взволнованно раздувая ноздри, мысленно матеря на чём свет стоит фашистов, Васёк минут двадцать прорубал себе штык-ножом проход к воде. Из-за того, что он экономил силы для дальнейших действий, проход вышел узким, как лесная тропинка, но всё-таки достаточным для того, чтобы он мог беспрепятственно пройти с ящиками.

Но и это оказалось лишь цветочками, ягодки поджидали пограничника впереди: надо было придумать, как доставить взрывчатку к мосту. В спешке как-то об этом не подумал. Но не зря же говорила его матушка: «Голь на выдумки хитра».

Васёк ободрал с вётел мягкую, податливую кору, умело сплёл из неё длинные прочные верёвки (до войны, помогая вечно занятой матери, по утрам заплетал младшей сестрёнке косы перед тем, как ей пойти в школу), потом разгородил оставшиеся в целостности ящики и связал из них два небольших плота. На плотные дощечки с чёрной маркировкой вермахта сложил взрывчатку, разделив её на две равные части, туго обвязал лыком, чтобы случайно не свалились в воду при транспортировке, и всё это сверху замаскировал зелёными водорослями, тягучей, липкой и осклизлой тиной. Теперь плот со взрывчаткой выглядел как плывущий по воде островок отжившей своё ряски и тины, собравшейся в бесформенную кучу где-то на излучине реки, где деревья низко нависают кронами над водной поверхностью, а то и на мелководье, скрытом от глаз непроходимыми дебрями.

Васёк устало вытер тылом ладони сочившийся по лицу пот, подушечками ладоней протёр глазные впадины. Выгибаясь в пояснице, снял с себя гимнастёрку, прыгая на одной ноге, стянул двумя руками сапоги, галифе, портянки, скинул невыносимо провонявшие потом кальсоны и нательную рубаху. Узел со своей одеждой спрятал под кручей, забросал ветками. Балансируя, спустился к реке.

За камышовым частоколом на водной глади, отсвечивающейся солнечными бликами, плавали широкие листья кувшинок, летали стрекозы, шурша слюдяными крыльями. Васёк сломал полую тростинку и, сунув её в рот, погрузился в прохладную воду. Толкая перед собой плоты, стараясь держаться изломистой линии камышей, поплыл под водой к мосту. В прозрачной бирюзовой толще, пронзённой яркими лучами, он был похож на русалку в серебристой чешуе.

Иногда к нему, преломляясь в солнечном свете и оттого выглядевшие большими и жирными, подплывали мелкие карасики; несколько мгновений с любопытством пучили круглые, окаймлённые мутной плёнкой глаза, но, не обнаружив в плывущем голом человеке ничего для себя интересного, тотчас уплывали по своим неотложным рыбьим делам. И лишь крошечная стайка неразумных гольцов сопровождала его до моста. Там они одновременно, как по команде, развернулись и поплыли в другую сторону, сверкая в ясном свете жемчужной россыпью.

Автоматчики, стоявшие со своими мотоциклами на въезде на мост, на спуске и даже на самом мосту вели себя довольно спокойно. Поглядывая из-под низко надвинутых на глаза касок на небо, с плывущими в нём кучевыми облаками, ниже которых на восток с грозным рокотом шли армады бомбардировщиков Ю-86, они не спеша прохаживались взад-вперёд; стараясь перекричать невообразимый шум моторов и лязг гусениц военной техники, бесконечным потоком двигавшейся через