До последнего часа - Марина Владимировна Лебедева

– Миленький господин, бей меня, бей, только спаси мою дочку, – завывала тётя Зоя, выставив на обозрение двухлитровую бутыль с полупрозрачной жидкостью.

Михаил окончательно проснулся. Он изобразил страдальческое лицо, будто к нему каждое утро верюгой устремлялись ходатаи со всех концов земли. Хотя на моей памяти это был первый случай, чтобы его кто-то о чем-то просил.

– Я похож на алкоголика, чтобы самогонку жрать? Для информации: предпочитаю бургундское тысяча восемьсот двенадцатого года.

– Да где ж его взять, это бурунское? – по-простому удивилась просительница и несколько оживилась хоть какой-то реакции. – Оно, поди, прокисло давно, сколь стояло-то, а этот самогон свеженький, вчерашний, собственного выгона.

– Ладно. Что хочешь, тётка-соседка? Говори и проваливай! А не то пристрелю тебя на задворках, чтобы спать не мешала.

Тётя Зоя вытерла свободным концом фартука слезы и наконец встала с колен. Она сложила руки в просительном положении и запричитала:

– Девку мою, Иринку, забрали. В Германию проклятущую хотят угнать, ироды. Загибнет она там. Освободи её. А я хоть каждый день тебе самогонку буду носить. Подмогни, а?

У неё было лицо, полное отчаяния и надежды, но даже при таких обстоятельствах Михаил съязвил:

– Я такой же ирод, как они. Чего ты ко мне пришла? А самогонку я не пью. Ты бы мне ещё махорку предложила.

– Если надо, я и махорку найду и принесу, – засуетилась тётя Зоя. – Ты-то чего молчишь? Подруга ведь твоя, – толкнула меня в бок.

– Уберите её от меня! – взмолился Михаил, скорчив недовольную гримасу.

Его оскорбляло, что кому-то в голову пришла мысль, что он, такой весь из себя франт, может крутить козью ножку и дымить самосадом.

Я поспешила вмешаться, хоть и подругой стала только сегодня утром:

– Михаил, вызволи Иринку. А то мне совсем не с кем общаться будет.

Заспанный Сашка высунул голову из кухни:

– Иринку в Германию? Чего тут думать? Надо спасать!

– Если мне не дадите поспать один час, я тут всё разнесу, – медленно, чеканя каждое слово, произнес Михаил, а потом угрожающе вскричал: – Где мой пистолет?

Я поспешила выпроводить соседку из дома, от греха подальше, пообещав, что доведу дело Иринкиного избавления до конца. Мне хотелось хоть кого-то спасти, если не самой, то при моем содействии. Да и кроме Иринки я ни с кем особенно не общалась. А иногда хотелось по-девчачьи поболтать, ни на кого не оглядываясь. Но, к сожалению, даже с ней я не могла быть откровенной.

Подождав ровно час, я разбудила спящего.

– Как же здесь сладко спится… – потянулся он, не желая подниматься. – Давай поменяемся: я останусь здесь, – на мой удивленный взгляд последовало предложение, – а ты будешь спать на сундуке в холодных сенях с пауками на стенах и пугающими стуками в ночной тишине.

Он произнес это немного зловеще, как из страшного фильма, сел, свесив ноги с кровати, сладко позевывая и прикрывая рот рукой.

– А почему ты в брюках? – возмутилась я, пожалев свою только что поменянную постель, ведь неизвестно, на каком грязном пеньке он сидит, когда с Сашкой по лесам шатается.

В ответ он вогнал меня в краску:

– У нас не те отношения, чтобы я к тебе в кровать в исподнем лез. Так понятней? По-хорошему, ты должна быть либо рядом со мной, либо в сенях на сундуке. Или в холодной бане. Иначе какой я фашист? Джентльменов среди них ещё не встречал. Может, не повезло, конечно. Эх, прокололся, – огорчился он.

– ?!!

– Сапоги в сенях остались.

– Ну и что?

– Я же по избе не босиком хожу. Надеюсь, не заметила. А тётку жалко.

– Ты спасешь Иринку?

– Куда ж я денусь. Не пропадать же девчонке. Но лучше бы это от тебя прозвучало. А то получается, я Робин Гуд – заступник всем сирым и убогим. В мое амплуа это не входит. Легко погореть можно. Скажешь, что еле меня уговорила. Лады? – Я в ответ кивнула. – И приготовь закуски к этому дивному вонючему напитку. Пойду менять Иринку на бутылку.

– Можно я туда плюну? – хмуро буркнул Сашка.

– Хорошая мысль. Свежая. Кстати, к тебе вопрос, – повернул к нему голову Михаил: – Откуда такой интерес к соседской девочке? – Сашка сделал попытку выскочить из дома, но его остановил окрик: – Стоять! Я допрос не закончил.

Он покорно остановился, держась за ручку двери.

– Шуры-муры в рабочее время? Кто разрешил?

– Это не в рабочее, а в выходной.

– Я тебе такой выходной устрою… После него сразу в больничку отправишься с дальнейшим курортно-санаторным лечением.

– Не надо санаторий. Мне суровый сибирский климат больше для здоровья подходит. Пойду дров наколю или тебе оставить?

– Я те оставлю! Дерзишь? Будешь марш-бросок с вязанкой бежать! – заугрожал Михаил, ища глазами, чем бы в него запустить, жалея о забытых в сенях сапогах.

Но Сашки уже и след простыл. Он всегда умел покидать место, угрожающее его спокойствию, быстро и незаметно. Профессионал!

Через десять минут Михаил с бутылкой самогона и закуской, завернутой в старую газету, отправился в полицейский участок – «подкупать иродов». А ещё через час снова заявилась тётя Зоя, со счастливой улыбкой на лице. Она принесла махорки и солидный кусок сала. Откуда только? Ведь свиней у них на памяти не водилось. Хотя самогонка та ещё валюта, на неё много чего купить можно. Если раньше она недовольна была нашим общением с дочкой, то сейчас смотрела на это совсем по-другому, даже в подружки записала. Как быстро меняется у людей мнение!

Она ушла, и в доме стало тихо. Вдруг мне так захотелось почитать! Давно не было такой возможности. Я порылась в тёткином шкафу и извлекла на свет книгу Гоголя. Открыла – «Вечера на хуторе близ Диканьки». Интересное название. Увлеклась сразу мистическими историями. Хорошо, что это только писательские выдумки. Тихо в доме. Только слышно, как странички шелестят. Вдруг слышу какой-то шорох, что-то упало или уронил кто. А я знаю, что я дома одна, даже кота нет.

Стало страшно. Вместе с Гоголем я отправилась на кухню – никого. Снова звук. Из сеней, определила я. После прочитанного стало не по себе. Но я решила разузнать, что же это так меня напугало. Собравшись с духом, я тихонько приоткрыла дверь, самую малость, и тут заметила, как что-то чёрное бьётся и мечется по всем углам. Мистика! Вот они, книжные сюжеты, вырвавшиеся наружу. А я думала, что сказки читаю, а оказалось жизненные истории.

Присмотрелась – и отлегло от сердца: это какая-то чёрная птица, то ли скворец, то ли галчонок, то ли стриж. Наверное, всё же галчонок.

Как он