Найти и обезвредить - Михаил Анатольевич Гришин

И хотя неожиданная и непредвиденная смерть немецкого агента обрывала ниточку, которую можно было распутать и взять всю диверсионную группу, старший лейтенант в этот момент об этом ни капли не сожалел. Пряча пистолет в кобуру, он с отвращением сказал:

— Шакалу шакалья смерть.

Послышались шум мотора и визг тормозов. Это приехали с Палычем Зимарин и Семакин. Палыч, слывший человеком неторопливым, обстоятельным, что всегда было присуще рачительному хозяину, коим он и являлся по жизни, в этот раз выскочил из кабины «доджа» с диковинным проворством, несмотря на свою грузную комплекцию. Подбежав к распростёртому телу юного коллеги, он с ходу упал на колени, трясущимися руками поднял его голову. Суетливыми движениями старшина гладил парня по белобрысым спутанным волосам, заглядывал в его тускнеющие голубые глаза, с видимой нежностью вытирал большим пальцем грязную полосу над верхней губой, похожую на усы, которые ему теперь не придётся носить.

— Эх, Петька, Петька, — говорил Палыч с надрывом; губы у него прыгали, не находя места. — Как же так вышло-то?.. Ты и парень-то вроде смирный был…

Зимарин подошёл и положил ладонь ему на плечо, сжал. Дружеский его жест был понятен Палычу без всяких слов: «Держись, старшина».

Палыч невидящими глазами взглянул на него, затем снял свою пилотку, подложил под Петькину голову, как будто для того это теперь что-то значило. Поднялся, покачиваясь, пошёл к машине. С тяжёлым сердцем сел на подножку Петькиной полуторки и, облокотившись на колени, уронил свою голову, закрыл лицо ладонями. Поникшие плечи у него вздрагивали, а между сомкнутых пальцев сочились крупные мужские слёзы.

Глава 13

… — Эт-то что ж получается?! Один ушёл от вас из-под самого носа, как будто шутку устроил над вами! И над ке-е-ем? Над лучшими… да чего там говорить! — Черкасов с горькой досадой махнул рукой, круто развернулся и подошёл к окну; опираясь костяшками кулаков на подоконник, хмуро взглянул на улицу. Там сапёры грузили свежераспиленные доски на трёхтонный ЗИС-5. Они громко разговаривали и смеялись, беззлобно подтрунивали друг над другом. Беззаботный их вид в то время, когда его люди позорно опростоволосились, подействовал на подполковника как красная тряпка на быка, и он опять вскипел. — Трое… Трое! — возвысил он голос, тыча указательным пальцев в потолок. — Проворонили важную птицу! Как это следует понимать? Как разгильдяйство или как… как положиться на русское авось? Скрыться практически на ваших гла-аза-а-ах… Ну, это уж знаете… — Черкасов широко развёл руками, что уже само за себя говорило о том, какого мнения он о контрразведчиках.

На самом деле подполковник как никто другой понимал, что они не заслуживают такого к ним отношения, но остановиться уже не мог, потому что ему предстояло через несколько часов докладывать в Москву о проведённых мероприятиях по розыску разведывательно-диверсионной группы «Призраки». А чем он может высокое начальство порадовать?.. Если только обнадёжить… Что неоднократно уже делал, обещая и обещая…

— И если бы не этот мальчишка… рядовой, как его… Крутиков… вы и этого шпиона упустили бы? Правильно я понял? — спросил он въедливо и обвёл Зимарина, Ерёменко и Семакина суровыми, потемневшими от волнения глазами, поочерёдно задерживая взгляд на каждом. Они сидели с понурыми лицами, не поднимая на подполковника виноватых глаз, чтобы ещё больше не навлечь на себя его праведный гнев. А то, что Черкасов был конкретно в этом случае прав, они и не спорили. Правда, было заметно, что Зимарину очень сильно хотелось ему возразить, но он молчал, лишь с неудовольствием покусывал губы. — Надо этого… рядового Крутикова посмертно к награде представить, — неожиданно обмолвился подполковник, на минуту сбавив тон. — Слышишь, Зимарин?..

Капитан взглянул на него из-под насупленных бровей и согласно кивнул.

— Не слышу?

— Слушаюсь!

Черкасов удовлетворённо побарабанил пальцами по столу. Морща лоб, постоял в нерешительности, как будто старался вспомнить что-то очень важное, и никак не мог вспомнить, неожиданно потеряв нить разговора. Медленно повернулся и снова подошёл к окну: сапёры, расположившись в самых живописных позах на сосновых брёвнах, курили, перебрасывались короткими шутливыми фразами. На этот раз их откровенно беспечный вид, произвёл на подполковника благоприятное впечатление, хотя мысли его и были с налётом некоторой доли горечи: «Хорошие всё-таки советские люди. Ведут себя так, как будто и войны нет. Да что там войны, смерти для них не существует. Любой из них, рискуя своей жизнью, без раздумий бросится на помощь товарищу, если он окажется в опасности… как это сделал рядовой Крутиков. О себе он в ту минуту точно не думал, когда пытался задержать диверсанта. А ведь он в него стрелял… и не раз. Знал, на что идёт. Геройские ребята».

Черкасов вздохнул, отошёл от окна. Заняв своё место за столом, подвинул к себе распечатанную пачку «Казбека», вытряхнул на широкую чёрствую ладонь ровно одну папиросу. Крупными узловатыми пальцами размял плотно набитый табак, прикурил, пряча спичку в пригоршне, словно он находился на просторе, где ветер мог задуть её. Всё это он проделал не спеша, задумчиво поглядывая исподлобья на контрразведчиков.

— Ну что ж, докладывайте, как проходят оперативно-розыскные мероприятия. Что удалось выяснить? В общем, жду от вас подробного отчёта по оперативной обстановке, — с невозмутимым спокойствием, перейдя на деловой тон, потребовал Черкасов.

Зимарин, по всему видно, этого момента только и ждал — сразу оживился, словно и не он недавно сидел с постным лицом, на протяжении получаса терпеливо выслушивая многословную речь подполковника, когда тот с размахом распекал их. Но свою живость капитан решил всё же бурно не выказывать, чтобы не навлечь со стороны начальника отдела контрразведки нового приступа ярости, а заговорил медленно, с расстановкой, внося определённую ясность в свершившиеся события.

— При обыске немецкого агента, а то, что погибший человек в форме лейтенанта им является, это неоспоримый факт. Подтверждения этому будут озвучены чуть позже… Однако при себе у него не обнаружено компрометирующих его улик и вещественных доказательств. Мы тщательно обыскали его обмундирование, просмотрели миллиметр за миллиметром каждый шов на гимнастёрке и галифе, оторвали каблуки и подошвы на сапогах, но так ничего и не нашли. Не было там никаких тайников, что так любит устраивать абвер.

Если брать во внимание, что разведывательно-диверсионная группа была заброшена на