Месопотамия - Оливье Гез

бы никогда так не поступил. Эта авантюристка несет опасный вздор. Уилсон не забыл, какой совет дал ему один из друзей, когда узнал, что мисс Белл отправлена в Месопотамию: «Держись подальше от глупой настырной трещотки: эта плоскогрудая баба-мужик только и знает, что бегает взад-вперед и плетет интриги, лишь бы перетянуть на себя одеяло». Уилсон был убежден, что имперский служащий должен терпеть лишения и исполнять долг. Его обязанность – служить короне и славе Великобритании – и есть самая лучшая из наград. Он не должен стремиться к почестям. Уилсон был согласен с Киплингом: империи нужны скромные мужчины, чьи верность и патриотизм свободны от личных амбиций и тщеславия. А чтобы делать свое дело, они должны быть свободны от контроля госучреждений и внимания прессы. Но мисс Белл плевать на это хотела. Она желает все выносить на обсуждение. И получит за это суровый выговор.

В первом часу ночи Уилсон вызвал Гертруду в свой кабинет. Глаза подполковника из-под огромных нахмуренных бровей метали молнии. Никто никогда не говорил с Гертрудой Белл в таком тоне. Уилсон стучал кулаком по столу:

– Ничто и никто не позволял вам выходить за рамки вашего места в иерархии и вести собственную дипломатию. Спуститесь на землю, мисс, и предоставьте мне достоверную информацию о шиитских провинциях. Вы их недооцениваете, а между тем они и есть ключ к стабильности этих мест. Вместо того чтобы вмешиваться в то, что вас не касается, выполняйте-ка лучше вашу работу. – На этом Уилсон не закончил: – Нигерийская модель управления будет работать только при участии местного харизматичного лидера, способного объединить здешние элиты, создать законы и собирать налоги. Это невозможно в Арабском мире, едва ли не самом бессистемном. В Месопотамии нет сильного лидера. Ваш проект обречен на провал.

Уилсон попросил Кокса как можно скорее перевести Гертруду в другое место. «Ее безответственные действия вызывают недовольство всей гражданской администрации», – написал он. Он исключил Гертруду из процесса принятия решений, следил за ее перепиской, не давал ей доступа к секретным телеграммам из Лондона и Дели. Подчиненные Уилсона его поддерживали: им никогда не нравилась мисс Белл. Они упрекали ее в снобизме, язвительности и недостатке уважения к их супругам. Гертруда и правда не скрывала антипатии к этим молодым женщинам, которые сразу по приезде принимались жаловаться на климат, расстройство пищеварения из-за острого перца и «слишком мягких тостов», ужасных арабов, которые плюются на улицах и сморкаются в пальцы. «Хорошенько насладитесь зимой, ведь летом здесь еще невыносимее», – говорила она им. Коллеги завидовали образу жизни Гертруды, ее большому штату прислуги, новой мебели, фарфоровому сервизу из «Маплз» и ее ужинам с высшим обществом Багдада, на которые она их никогда не приглашала. С одобрения Уилсона они охотно над ней насмехались. Мисс Белл для них была «синим чулком», «сварливой чокнутой старой девой», что охотилась за славой, вместо того чтобы ухаживать за детьми и содержать дом. О ней говорили, что «ее панарабские приливы объясняются менопаузой». А дом Гертруды начали называть «монастырем».

Гертруда притихла, но не сдалась. Она собралась объявить Уилсону войну. «Порой я готова его прикончить», – написала она в своем дневнике.

15

Конья, 12 мая 1907 года

Стоя на коленях в траншее, Гертруда осторожно снимала один слой почвы за другим. Она подняла взгляд на своего помощника-боя, и тот протянул ей ножницы для обрезки корней и стальной кованый пинцет.

– Кажется, здесь что-то есть, – сказал он. Гертруда осторожно поскребла черную породу и обнаружила куриную косточку. Потом выпрямилась и вытерла лоб. Она трудилась на раскопках с самого рассвета, а солнце уже поднялось над заснеженными и укутанными туманом вершинами Тавра.

В восемь часов зазвенел колокольчик. Рабочие начали выбираться из узких траншей, как кролики из нор. Они расселись вокруг костра и принялись за еду, что принесли им из деревни женщины: лепешки, йогурт и инжир, – запивая все это маленькими глотками горячего чая. На огне шипели бараньи сосиски. Мужчины шутили и пели. Их стада паслись немного поодаль на цветущем лугу вокруг византийской церкви. «Настоящий аркадийский пейзаж», – подумала Гертруда. Она радовалась возвращению в Малую Азию и успеху своей последней книги – краткой энциклопедии арабской культуры – плода ее экспедиций на Левант, включившей в себя 150 сделанных ею фотографий. Мисс Белл не чувствовала подобного воодушевления с тех пор, как пятнадцать лет назад впервые побывала в Персии.

Последние недели Гертруда посвятила знакомству с памятниками эллинской культуры на побережье Малой Азии. Шумели волны, дул сирокко, солнце заливало ярким светом древние города… Гертруда была в восторге от величественных руин, особенно от Милетского театра… Погрузившись в историю и мифы Анатолии, она следовала через открытые всем ветрам высокие плато и восхитительные леса. Опьяненная полнотой жизни, она любовалась сельджукскими мечетями, собирала на склонах вулкана букеты из незнакомых цветов и плавала в бирюзовых водах озера Эгридир. По возвращении из поездки Гертруда приступила к раскопкам в Бинбир Килисе, краю «тысячи и одной церкви». Гертруда интересовалась археологией со времен ее первых путешествий в Грецию, Рим и Петру. Подростком она любила подолгу смотреть на ассирийские барельефы в Британском музее, завороженная сценами охоты на льва. Воображение ее поколения поразили раскопки больших древних городов. Вавилон, Сузы, Долина Царей – цивилизации прошлого начали открывать свои тайны, они словно возвращались к жизни после веков забвения.

В октябре 1904 года Гертруда уехала в Париж, чтобы учиться у лучшего французского специалиста по археологии. «Эти камни говорят, и если вы умеете слушать, то сможете завязать плодотворный разговор с народами античности. Керамический осколок расскажет, какой была повседневная жизнь тысячелетия назад», – сказал преподаватель Гертруде перед началом курса. На занятиях, которые проходили каждое утро, он познакомил ее с историей античного искусства, научил датировать находки и проявлять пленку при помощи фильтрованной воды и ваты в свете красного лабораторного фонаря. После утренних уроков Гертруда отправлялась в парижские музеи. Ей отлично удавалось вести диалог с прошлым: всего через полгода занятий преподаватель предложил ей написать статью о влиянии римской и византийской архитектуры на урбанизм Востока.

Гертруда отправилась в город Конья, расположенный на границе двух османских провинций – Анатолии и Киликии. В XIII веке эти места населяли византийцы, впоследствии здесь находили убежище многие армяне. Гертруда изучала местные церкви: описывала детали их архитектуры, фотографировала руины. Однако ее описаниям словно чего-то не хватало. Тогда Гертруда показала их специалисту по Малой Азии, остановившемуся в том же отеле, что и она. Уильям Рамсей, профессор классической археологии в Оксфорде, исправил наброски и дал