Месопотамия - Оливье Гез

Гертруде несколько советов. Профессор – бесценный источник знаний – ни шагу не мог сделать без своей супруги. Несмотря на то что «леди Рамсей так и сыпала банальностями», Гертруда полюбила эту пару. Закончив свои исследования, она предложила профессору начать совместные раскопки и в соавторстве написать книгу о монастырях и церквях времен зари христианства в этих местах. Все расходы она пообещала взять на себя.

* * *

Дважды в неделю Гертруда забирала свою корреспонденцию в британском консульстве в Конье. В один из четвергов выдающего почту служащего не оказалось на месте, так что письма Гертруде передал вице-консул. Представляясь, майор Ричард Даути-Уайли приподнял фуражку и обнажил лысый череп. Он выразил надежду, что раскопки проходят плодотворно и сказал, что они с женой были бы польщены пригласить известную Гертруду Белл к себе на ужин: «Мне очень понравилась ваша последняя работа».

«Зря все-таки я приняла это приглашение», – думала Гертруда по дороге к вилле Даути-Уайли в следующий понедельник. Отчет, которого очень ждал Рамсей, не был еще закончен, но любопытство заставило Гертруду отвлечься от работы. Ей не давал покоя вопрос, приходится ли приветливый дипломат родственником Чарльзу Даути, автору книги Travels in Arabia Deserta. К тому же в этом далеком уголке Турции почти не было поводов наряжаться, а мачеха прислала из Парижа платье с атласным пластроном, которое ей не терпелось надеть.

Вице-консул не только оказался племянником знаменитого исследователя, одного из редких жителей Запада, исходившего неприветливые пустыни Центральной Аравии, но и его тезкой. Однако просил называть его Ричардом или Диком. «Чарльз Даути единственный в своем роде. На земле не может быть таких двух», – сказал он Гертруде. Скромная улыбка вице-консула слабо вязалась с его баритоном заядлого курильщика египетских сигарет – тех самых, что Гертруда полюбила со времен своей первой поездки на Восток. Супруги Даути-Уайли и мисс Белл расположились в саду консульства и мило беседовали. Перед началом ужина Дик прочел молитву. Гостеприимная Джудит, жена Дика, была низкоросла и не отличалась красотой: пытливые глаза на узком лице делали ее похожей на выдру. Плохо скроенная блузка с рукавами-фонариками была ей явно велика. Дик женился на Джудит всего три года назад после смерти ее первого мужа. «Он был моим лучшим другом, братом, которого у меня не было в семье. Так что я последовал ветхозаветному предписанию»[78], – объяснил он и машинально взял Джудит за руку, которая оказалась ледяной. Чтобы согреть жену, Дик отправился за покрывалом.

Не отрываясь от разговора с Джудит, Гертруда украдкой взглянула ему вслед. Высокий и подтянутый, с прямым носом, волевым подбородком и мягким, но решительным взглядом, Дик был красив. Шрам, перечеркнувший его левую щеку, ничуть его не портил. Но красивая внешность, казалось, стесняла Дика, словно он опасался самого себя или того, какое впечатление он может оказать, боялся собственной привлекательности. Дик принес два покрывала: одним укутал жену, а второе протянул Гертруде. Когда она спросила его о военной службе, Дик отвечал, не поднимая на нее глаз, ему явно было неловко так много говорить о себе. Он окончил военную академию в Сандхерсте, за последние двадцать лет побывал на всех фронтах империи. Воевал на границе Индии и Афганистана, в Судане под командованием лорда Китченера – против махдистов[79], в Южной Африке во время Второй англо-бурской войны[80], потом в Китае – подавлял Ихэтуаньское восстание[81] и, наконец, в Сомалиленде на Африканском Роге. Он этим совсем не гордился.

– Дик вам об этом не расскажет, но он был серьезно ранен, его многократно награждали за исключительную отвагу. Министр отправил его в Конью, чтобы он хоть немного отдохнул, – сказала Джудит.

Дик потянулся всем телом, потом невозмутимо пригладил усы. Чтобы сменить тему, он спросил у Гертруды, как продвигаются раскопки. Она ответила, что разбивка на квадраты уже готова, археологическая зачистка почти завершена, и пригласила супругов Даути-Уайли посмотреть на места раскопок. Ей было бы приятно in situ показать им, над чем она уже месяц работает в Бинбир Килисе:

– Это очень интересно, вот увидите. Приходите ранним утром – насладитесь свежестью воздуха и великолепием рассвета.

* * *

Несколько дней спустя Гертруда покинула место раскопок, чтобы сделать замеры старой армянской церкви в центре Коньи. С карандашом в руке она опустилась на туфовую плиту в боковом нефе, и вдруг в пустом зале раздался звук тяжелых шагов. Гертруда подняла глаза и увидела майора Даути-Уайли. Сняв фуражку, он направился к одной из абсидиальных часовен. Спрятавшись за колонной, Гертруда наблюдала, как Дик погрузил правую руку в кропильницу, с жаром перекрестился, потом сложил вместе ладони, опустился на колени перед иконой Христа Панторкратора и забормотал молитвы, кланяясь до самой земли, как мусульманин во время намаза.

«Знаете, – написала Гертруда родителям, – я здесь познакомилась с очаровательным молодым военным – вице-консулом – и его милой миниатюрной женой. У этого англичанина очень широкий круг интересов, он открыт новым знаниям, и мне очень нравится его компания. Как прекрасно, что его направили в Конью».

16

Долина Среднего Евфрата, 24 июля 1920 года

Всадник придержал коня у самой траншеи. Он был бледен и хватался за раненое плечо, а его рубаха насквозь пропиталась кровью. Товарищи помогли ему спешиться и дали несколько глотков воды. Тот выругался и выплюнул теплую жидкость со вкусом пепла. Его ноги подкосились, на лице застыл ужас:

– Они… они всего в двух милях… идут за мной по пятам. Прямиком к нам. Может быть, их там десять тысяч, – застонал он и потерял сознание.

Часовые на покосившихся наблюдательных вышках подняли тревогу. Это был не мираж: они увидели в бинокли ряд вооруженных до зубов всадников в куфиях. Вздымая к вечернему коралловому небу облака пыли, они во весь опор мчались к британскому лагерю с именем всемогущего Аллаха на устах. Пулеметы Максима и шесть пушек второго батальона Манчестерского полка заработали во всю мощь. Они выкосили сотни повстанцев, но пули и снаряды, казалось, только придавали арабским легионам отваги. Мятежники неумолимо приближались, а потом разделились, чтобы атаковать британцев с флангов. Англичане стреляли со всех сторон, наконец в нескольких десятках метров от траншей им удалось остановить наступление. Однако было ясно, что долго выдерживать натиск британцам не удастся. Собравшись освободить городок, над которым торчал неказистый минарет, они застряли у его стен в пустыне почти без воды, а связисты не смогли попросить командование о подкреплении – телеграфная линия была перерезана.

Командующий полком проконсультировался с двумя сопровождающими политическими агентами. Но