Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев

class="p1">Но вот Югур насторожил уши, повернул голову в сторону ручья. Что за шум? Понятно. Это стадо диких кабанов пришло на водопой. Несколько полосатых поросят сновало среди зарослей тальника и осоки.

Югур не любит диких кабанов, от них всегда исходит неприятный запах и много шума. При встрече они мирно расходятся каждый в свою сторону, но чаще всего стараются не встречаться на одной тропе.

Место, в которое перекочевал Югур, находилось километрах в пятнадцати от ручья черной каши. Местность здесь была более пересеченная – увалы гольцов сменялись узкими распадками, по дну которых бежали ключи.

Здесь было в достатке корма, да и врагов на крутых перевалах всегда меньше.

Наступила осень, а вместе с нею крепли и панты изюбра. Животный инстинкт уже не направлял, а гнал его туда, где он родился, где прошло его короткое детство. Там, на Черной Каше, как только начнут опадать листья с деревьев и пройдут первые заморозки, собираются его сородичи, чтобы в жесткой, кровавой схватке завоевать право на продолжение своего рода. А он, Югур, – наследник, бык-пятилеток. И от него зависит – быть продолжению его рода или не быть.

Инстинкт звал. Он спустился по косогору в распадок и по его дну направился к истоку своей жизни. Он ступал почти неслышно, чутко прислушиваясь и зорко вглядываясь в заросли кустарников.

Стоп – знакомый запах! – медведь. Так и есть – медведица с детенышами. Прошла давно, еще вчера. След размыт моросящим дождиком, но пахнет довольно резко. Здесь разрыт муравейник, а дальше разбросан мох, видно добывала корни шиповника.

След ведет к распадку, туда же, куда держит путь и Югур.

Что ж, надо уйти в сторону, вверх, на косогор, ибо еще путь впереди неблизкий и полон опасности.

Проснулись, когда вокруг было еще темно. В будке машины стояла бодрящая прохлада, и охотники при свете тускло горевшей лампочки быстро одевались, стараясь говорить шепотом и излишне не шуметь.

Владимир спрыгнул с машины. Был еще только конец сентября, но уже ударил крепкий заморозок, серебрилась трава в ярком лунном свете, а мох слегка похрустывал под ногами. Небосвод был усыпан звездами. Владимир увидел ковш Большой Медведицы, потом без труда отыскал Полярную звезду и понял, что ночевать остановились на северном склоне.

Недалеко от машины когда-то располагался небольшой табор. В этом году здесь уже добывали кедровые орехи – отчетливо была видна свежая куча отработанных шишек, а рядом – гора пустых бутылок.

Один за другим спрыгнули на землю и Николай с Сергеем. Анатолий еще шумно возился в будке, видимо, разыскивал свои вещи. Постояв немного в предрассветной тишине, Николай прошептал:

– Рановато собрались, еще темно.

– Да, день заметно убавился, – ответил Владимир тоже шепотом. Николай взял начищенную до блеска латунную трубу, похожую на большой рог, Анатолию велел оставаться возле машины с собаками, и они втроем, по едва различаемой в сумерках таежной тропе, отправились вдоль склона.

Николай – невысокий, плотный мужик, с чуть раскосыми глазами, был человеком внутренне собранным, разговорчивым и точным в каждой мелочи. Техника, на которой он выезжал в тайгу, всегда была отремонтирована, в лучшем, как говорится, виде. И не дай бог, если топор будет лежать не на месте или пила брошена под ногами.

В свои сорок с небольшим он был опытным охотником. По дороге рассказывал о том, что там, далеко в Саянах, должны были начаться брачные турниры изюбров. В эту пору они раздражительны, озлоблены и готовы драться с кем угодно, поэтому и выходят на звук охотничьей трубы.

И вот теперь, чтобы испытать свои способности в стрельбе, почувствовать охотничий азарт, накал страстей, проверить свои нервы, увидеть все прелести этой охоты, они шли с ружьями наперевес по глухой таежной тропе, взбодренные легким морозцем.

Николай остановился, снял с плеча трубу, вставил мундштук и протрубил, сначала поднимая трубу вверх, а в конце мелодии опуская ее к земле, как бы повторяя все движения изюбра.

Красивая, мягкого альтового тембра мелодия взвилась и утонула в распадках гор. Весело, перебивая друг друга, закричали кедровки.

Николай вывел мелодию еще раз, но на его вызов никто не отвечал. В лесу было тихо.

– Может, еще время не подошло? – спросил Сергей.

– Ну что ты. Пора уже. Сентябрь заканчивается. Погода смотри какая – бабье лето, золотая осень. В прошлом году в это время вовсю уже ревели.

Между тем звезды потухли, начинало светать. Они молча стояли, любуясь красотой утра. Из-за гольцов показалось солнце. И как бы радуясь ему, затрещали дрозды, запищали мелкие пташки. Вскоре уже гомонила вся тайга.

– Пошли, – тихо сказал Николай и неслышно зашагал по тропе.

Самец, который протрубил начало нового дня и продолжение брачных турниров – был красавец Югур. Панты его окостенели, с них облупилась старая кожа, и они, словно отполированные, с острыми концами отростков переливались в лучах солнца.

Югур прошел длинный путь к горам, к Черной Каше, куда обычно в эту пору выходят все ревуны, за исключением молодых ососков.

У Югура уже было по пять отростков на каждом роге, и он уже не раз на прибрежных полянах и релках бился в брачных турнирах рогачей.

Пойма Черной Каши не случайно привлекала изюбров. На открытых местах трудно подкрасться хищникам, не прыгнет на шею и рысь, которая вне леса вообще не страшна крупным копытным зверям, поскольку не умеет так быстро бегать.

Только медведи с наступлением брачных турниров начинают сильно досаждать. Их тоже можно было попять, впереди холодная и голодная зима, а лишний жир, он не помешает.

И вот он в распадке, его грозный вызывающий трубный клич уже гремит над Черной Кашей, катится среди гор. Из чащобы леса, за увалом, доносится мощный вызов. И вот уже противник Югура неожиданно быстро возникает из леса.

В это время изюбры нервно возбуждены и чрезвычайно раздражительны, готовы драться с кем угодно, а его противник был сейчас и вовсе взбешен. С его губ слетала пена, глаза, налитые кровью, горели злобой и страстным желанием боя.

Проревев второй раз, рогач вмиг перемахнул ручей, только фонтан брызг поднялся вверх. В мгновение ока пробит проем в прибрежных зарослях тальника, и вот она – открытая моховина. Пришелец остановился и замер.

Югур гордо стоял, повернувшись к сопернику, и первым пошел на сближение. Увидев перед собой большого и сильного зверя, рогач-ревун бешено ринулся на Югура. Это была страшная, яростная атака. Где-то рядом был гарем, и противник не хотел его терять. Гнев и ненависть он вложил в удар по тому, кто встал на пути к его