Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев

Еще подумалось о собственных словах, сказанных Быкову при расставании: «Я потому пошел в управляющие четвертым отделением, что больше, чем другие производственники, понимаю всю важность работы селекционера. И значит, быстрее, чем кто-либо, способен пойти ему навстречу, вникнуть в его проблемы и вовремя помочь. Мне на этом свете не так уж много осталось жить, но я буду работать до тех пор, пока носят ноги. И здесь я нужнее всего».

За плодотворную работу в 1971 году Маркин был награжден орденом «Знак Почета». В 1976 году орденом Трудового Красного Знамени.

Кроме практической работы Василий Степанович много пишет в местную газету. Одна за другой появляются статьи: «Семеноводческая работа на Тулунской селекционной станции», «Термохимическое протравливание семян», «Комплексная механизация заготовки грубых кормов», «Каждому полю – сортовые семена» и другие. В них он постарался изложить весь свой богатый опыт работы в агрономии.

В разные годы Маркин проводит занятия с молодыми агрономами, и они тянутся к нему, как тянется испытывающий жажду человек к живительному источнику воды.

Маркин открыт для всех. Он много ездит по хозяйству, по району, бывает в области, и всюду его встречают добрым словом, всюду от него ждут чего-то такого, что знает только он один и более никто. Это и понятно, ведь подобный жизненный опыт встречается нечасто, тем более что о своем прошлом он ни с кем не говорит. Но дома, наедине с самим собой, Василий Степанович мучается воспоминаниями, перед его мысленным взором пробегают одна за другой картины этого его прошлого, и никуда от него не деться. Никуда не деться от воспоминаний о прошедшей молодости, от каторги Колымы, что вырвала лучший кусок его жизни, от необходимости самоутверждаться в послеколымский период.

Он выстоял и победил, и это – главное. Он заслужил уважение людей, его окружающих, и уважение в собственных глазах. Он никому ничего не должен, и никто ничего не должен ему.

А работа на селекционной станции… Что ж работа, он ее делал и делает достойно, и себя Маркину не в чем упрекнуть.

В 1980 году Василию Степановичу Маркину было присвоено высокое звание «заслуженный агроном Российской Федерации».

* * *

Ранним осенним утром Василий Степанович, как всегда, спешил в контору на разнарядку. Уборочная страда шла к завершению, начались заморозки. Пройдя мимо столовой, он спустился в лог, где бежал ручей. И вероятно, задумался, отчего оступился, почувствовав острую боль в бедре.

Не сразу понял, что с ним произошло, только вскрикнул и упал навзничь.

Попытался встать и не смог.

Сколько так лежал – не знает, но услышал, как подъехала машина, как раздались чьи-то голоса, и понял – это к нему спешат друзья: они помогут, доставят в больницу, и он выздоровеет, чтобы снова пойти той единственной дорогой, какой ходил много лет. На поля, где когда-то на заре своей взрослой жизни увидел клин летящих высоко журавлей.

Из кабины вылез шофер Иван Рязанцев, а с ним и техник, фронтовик Степан Ефименко. Погрузили постанывающего Маркина в будку и отвезли в районную больницу. Рентгеновский снимок показал, что сломана шейка бедра. Сделали операцию и через неделю отправили домой.

Несмотря на тяжелое состояние, он не бросил работу: интересовался всем, что происходит на станции, в области, в стране. Маркин продолжал читать, писать, принимать коллег.

Однако силы уходили, и он это чувствовал. Уходили быстро, будто кто-то невидимый давил на грудь, прижимал к кровати, не давал дышать, есть, пить. И однажды, опираясь на костыли, он в последний раз самостоятельно выбрался на крыльцо. Откуда-то издалека еле слышно доносилась журавлиная песня. Раздольная и одинокая, она то обрывалась, то вновь плыла над заснувшими полями, пробуждая в его сердце тоску по его собственному хлебному полю, до которого ему теперь никогда не дойти. Тому полю, где увидел летящих в небе журавлей в самый первый раз.

Рассказы

А как вчера было все красиво

В начале марта мы с женой приехали на курорт в Усолье-Сибирское. Был уже поздний вечер, и дежурная по курорту отвела нас в пятый корпус. Наш номер на втором этаже был просторным и уютным. Там было все, что нужно для проживания: широкая двуспальная кровать с прикроватными тумбочками, небольшой столик, два стула, телевизор и душевая кабина. Номер был чисто убран, в ванной комнате висели полотенца, и лежало «Земляничное» мыло. На следующий день, в девять утра, мы пошли в бухгалтерию, оплатили путевки, и нас отправили на прием к врачу. Принимающий нас врач Хуторов, лысоватый, в годах, уже много лет живет в Усолье и работает на курорте. Александр Николаевич, уделив нам должное внимание, назначил процедуры.

Завтракать, обедать и ужинать мы будем в столовой. Там нас предупредили, что сегодня вечером приезжают дети из детского дома и будут здесь отдыхать. А поскольку помещение столовой небольшое и всех посетителей сразу вместить не может, то завтрак для нас сместится на час позже. Все отдыхающие с пониманием и уважением отнеслись к этим переменам.

Вечером, после ужина, все посетители курорта, как правило, выходили на улицу и гуляли по скверу. Мы тоже вышли. Был конец марта, с Ангары тянуло холодом и сыростью. Днем снег таял по обочинам асфальтированных пешеходных дорожек, и от этого вокруг стояли лужи снеговой воды. Ночью они замерзали и превращались в лед. Мы шли по дорожке вдоль лечебного корпуса. Возле здания администрации играла музыка. Здесь на открытой площадке, на небольшом столе, стоял магнитофон с колонками, из которых разносились «Времена года» Чайковского. Здесь же стояли празднично одетые подростки, рядом на лавочках сидели воспитатели.

Проходившие мимо отдыхающие невольно замедляли шаг и останавливались, очарованные музыкой. Остановились и мы. Я видел стройные фигуры подростков, сияющие, зарумянившиеся лица и ласковые, добрые глаза. Мальчишки в светлых рубашках и черных брюках, девчонки в белых кофточках и черных юбках, разбившись на пары, стали кружиться в вальсе.

Танцующие пары сначала не умели распорядиться своими движениями и беспрестанно сталкивались с другими парами, даже на такой большой площадке. Через некоторое время, привыкнув к площадке, они стали лучше расходиться, приобрели ловкость в своих движениях и синхронно кружились в вальсе.

Не я один, все смотрели на них и любовались: и мужчины, и женщины, нельзя было не любоваться.

Стоящая рядом женщина поведала нам о том, что завтра в городском Дворце культуры будет праздник города, и дети из детского дома будут выступать в праздничной программе, а сегодня у них генеральная репетиция.

Музыка стихла, и танцующие подошли к невысокой