Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

– Тогда я поинтересуюсь у Джеймса, почему он отправляет в Бартон душистое мыло, а прислуга моей матери вынуждена варить свое.

Улыбка заплясала в уголках губ Ричарда, и я догадалась: его забавляет, что я защищаю маман. В груди у меня поднялась буря, и мне пришлось переждать приступ ярости, вцепившись в подлокотники кресла. Своими поддразниваниями он не заставит меня забыть, что приехал ко мне лишь через месяц.

Ему, должно быть, было жарко в изящном черном бархатном плаще и дублете, и я заметила, что на щеках у него играл румянец – не то от жары, не то от стыда и досады.

– Я приехал забрать тебя домой, – сказал он в конце концов.

– Давно ты с ней?

Ричард выдохнул, как будто я испытывала его терпение.

Он не привык к моему неповиновению. А я не привыкла выказывать ему неповиновение.

– Не очень.

– Сколько?

– Может, несколько месяцев.

– Так значит, она плодовита. Наконец-то тебе повезло: племенная самка. А ты – самец-производитель породистого детеныша, которого жена дать тебе не может.

– Не говори глупости. Люди – не скот.

– У женщин и скота судьба в общем-то схожая.

– Вздор.

На глаза мне попалась шахматная доска, и я взяла пешку слоновой кости и подняла ее на свет. Я сразу узнала шахматы: они принадлежали моему отцу, их привезли из Бартона. Поставив пешку на место, увидела стоящего за ней ферзя и спихнула его с доски. Упав на пол, фигура закатилась по вытертому ковру под стол, и я представила, как маман на четвереньках будет искать ее там.

– Ты отправишь меня на плаху, как король своих жен? – спросила я.

– Флитвуд, ты дорогой мне человек. Думаешь, мне приятно видеть тебя такой больной? Каждый раз, когда ты носишь дитя, ты едва не умираешь, а я чувствую себя виноватым. Я не хотел, чтобы так случилось, – я сошелся с Джудит, желая это прекратить, защитить тебя.

– Защитить меня? Поселить свою любовницу в моем доме – значит защитить меня?

– Ты ненавидишь тот дом; я знал, что ты никогда туда не поедешь.

– И ты был прав. Ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было, Ричард. Только ты забыл об одном: я умею читать. Ты не думал, что я пойду в кабинет Джеймса и найду в конторской книге подтверждения предательства. Доказательства все время были у меня под самым носом, и найти их не представляло труда.

– Как ты догадалась посмотреть в конторской книге?

Сердце у меня забилось чаще.

– Хотела кое-что проверить.

– Что?

– Заказ полотна. Это не важно.

Я пыталась скрыть правду, но он был охотником и взял след. Глаза его сузились.

– С кем ты сюда приехала?

– Ни с кем.

Я высокомерно взглянула на него, и ему не понравился мой взгляд, ибо он сказал:

– Ты изменилась, Флитвуд. – Я ждала, но он не стал развивать эту мысль, только нетерпеливо спросил: – Нам не предложат закусить?

Я молча отвернулась к серому от пыли окну. Ричард неловко поерзал в кресле.

– Недавно Роджер привез для тебя сверток.

Я поглядывала на него уголком глаза.

– Там было рубиновое ожерелье.

– То, что пропало?

– Горничная нашла его под матрасом кровати Дженнет Девис. Вот плутовка.

– Она воровка, а не плутовка. Но у девочки не было возможности украсть ожерелье – я не оставляла ее ни на минуту. – Потом я вспомнила, как спускалась на кухню за холодным пирогом для Роджера, и сердце у меня упало. – Она выходила из зала?

– Кажется, да.

– И ты уже извинился перед слугами?

По его лицу промелькнула тень стыда, и, пока мы сидели в гневной тишине, другие события того дня всколыхнулись у меня в памяти – как много тогда произошло!

– А горничная, Сара, как она себя чувствует?

– Еще не поправилась, но ей лучше. Доктор прибыл вовремя. За ней все еще ухаживает ее мать.

– Ты спишь в нашей комнате?

Он снова поерзал.

– Да. Со мной карета, чтобы забрать тебя в Готорп. У меня дела с посредником на границе, так что перед возвращением домой я заеду в Карлайл. А ты выезжай завтра.

Я подумала об Алисе, отдыхающей наверху на своей раскладной кровати, о том, какая участь может ждать ее в Готорпе.

– Я не могу ехать домой.

В лице Ричарда произошла какая-то перемена, он растопырил пальцы, блеснув кольцами, потом сжал кулаки.

– Я очень сожалею о том, что ты обнаружила, но мое терпение на исходе. Ни один мужчина не потерпит непокорства жены. Одно дело быть снисходительным, а другое – позволять делать из себя дурака.

Горячие злые следы навернулись мне на глаза.

– А из меня, надо полагать, дурочку делать можно? Я ничем не лучше твоих драгоценных соколов – стоит лишь потянуть за поводок.

Наконец-то ему хватило благородства выглядеть удрученным. Говоря, я осознавала, что мое поведение нарушает границы дозволенного женщине, жене. Я не обладала ни красотой, ни изысканными манерами. Совсем не удивительно, что муж отказался от супружеского ложа, а вместе с ним и от нашего союза, с тоской подумала я.

– Тебе пора привыкать к новой роли, – только и сказал Ричард.

– Брошенной жены?

– Матери.

– Я бы хотела остаться здесь чуть подольше.

Тут раздался резкий стук в дверь, и в комнату вошла маман, словно только и ждала удобного момента.

– Вы собрали ее вещи? – спросил Ричард.

Она кивнула и взглянула на меня.

– Я не поеду, – заявила я.

Слова маман, легко и плавно, как нож сквозь масло, прошли сквозь меня.

– Ты не останешься здесь, когда твой муж нуждается в тебе. Тебе пора уезжать.

Я встала с кресла, с трудом поднявшись во весь свой невпечатляющий рост, и холодно произнесла:

– Раз ты так хочешь, так тому и быть.

* * *

Ричард уехал верхом дальше на север, а я вернулась в свою комнату. К тому времени, когда я поднялась по лестнице, в мозгу у меня сложился план, и я немедленно поделилась им с Алисой.

– Ты вернешься со мной в Готорп как повитуха и компаньонка – на этом условии я прощу Ричарда.

Но Алиса явно колебалась и мяла в руках чепец. Ее упругие золотые кудри были спутаны и торчали в стороны, как львиная грива.

– Он попросил прощения? – только и спросила она.

– Он предал меня, Алиса. Поедем со мной, и я обо всем позабочусь. Я добьюсь, чтобы с тебя сняли подозрения, – такова будет моя цена. И Ричард ее заплатит. Мы вернемся в Готорп, я распоряжусь, чтобы тебе сколотили кровать, а через день или два приедет Ричард, и я выскажу свои требования: чтобы осталась я, должна остаться и ты. Я не смогу благополучно разрешиться от бремени без тебя.

На лице