Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

Лицо Ричарда было отчасти веселым, отчасти раздраженным.

– Знаешь, Джеймс, – обратился он к управляющему, – я вот думаю, не мудро ли поступает король, желая держать в узде женщин Ланкашира. Они ведь и правда необузданные, разве нет?

Когда муж пристально взглянул на меня, в его взгляде проскользнула злоба. Я видела такой же промельк в доме маман в тот миг, когда впервые за время нашего брака ему вздумалось диктовать мне, что делать. Сейчас он упражнял свою власть, как мускулы, испытывая мое терпение и свое.

– Не могу знать, хозяин, – трезво ответил Джеймс.

– Просто дикие кошки, верно? – обратился ко мне Ричард.

– Но они безобидны, – осторожно ответила я.

– А кто будет судить об этом?

Ричард не отвел глаз, поэтому я принужденно улыбнулась и направилась к двери, но, прежде чем я удалилась, он окликнул меня:

– Я сегодня уезжаю по делам в Рипон и на ночь не приеду.

Я помедлила, придерживая дверь рукой.

– Когда вернешься?

– Завтра поздно вечером или послезавтра утром. Но не волнуйся – Джеймс останется здесь и приглядит за тобой.

Я отправилась искать собаку. Проходя мимо лестницы, я почувствовала присутствие материнского портрета наверху башни, словно она стояла в галерее и смотрела на меня сверху вниз. Вздрогнув, я снова вышла в холодное утро.

Глава 16

В Падихеме был базарный день, и деревня полнилась людьми, животными, зычными криками торговцев и стонами скота. Я въехала на конюшенный двор «Челнока в руке», едва замечая любопытные взгляды, прикованные к Паку и ко мне. Пса я взяла с собой и попросила мальчика с тряпкой в руках позвать хозяина. Он ушел по коридору, в котором я была не так давно, перед тем как Алиса помогла мне раскрыть глаза. Теперь мне хотелось закрыть их.

Появился мужчина, стоявший в тот раз за стойкой, с красным лицом и гнилыми зубами.

– Во время прошлого визита я не представилась, – тихо сказала я. – Меня зовут Флитвуд Шаттлуорт. Я живу в Готорп-холле.

– Я знаю, кто вы, – ответил он без враждебности. – Я Уильям Тафнелл, хозяин таверны.

Тут он заметил возле меня Пака и чуть не подпрыгнул.

– Сюда нельзя с собакой, мадам. Прошу прощения. Даже такой знатной особе, как вы.

Я кивнула, огляделась и заметила очаг, который еще недавно чистила Алиса, и столы, которые она вытирала.

– Я не займу у вас много времени, у меня лишь один вопрос, – сказала я. – Вы когда-нибудь слышали о Джоне Фолдсе или его дочери Анне?

Уильям тупо уставился на меня.

– В Падихеме нет никого с таким именем. Если у него есть рука, чтобы поднимать пивную кружку, он бывал бы здесь.

– В Колне есть трактир, кажется, «Герб королевы».

– Ну да, – настороженно ответил он.

– Ваша работница Алиса Грей ведь оттуда пришла к вам искать место?

– Мой шурин послал ее ко мне, да. Только ее здесь больше нет.

– А как зовут вашего шурина? Он хозяин того трактира?

– Питер Уорд, мадам. И да, он хозяин. Вы найдете его там, если он вам нужен.

* * *

«Герб королевы» располагался на краю деревни в нескольких милях вверх по реке, и я представила, как Алиса помогала немощному оцепенелому Джону Лоу добраться сюда. Это был маленький трактир, не больше таверны, и, едва я переступила через порог, в нос ударил тот же запах кислого пива. Зал был пуст, скамьи и столы старые, но тщательно выскобленные, пол посыпан свежими опилками.

Я оставила Пака снаружи, привязав его к столбу. Женщина с метлой в руках стояла в дверном проеме за стойкой, громко что-то рассказывая. Я подождала, пока она закончит, сцепив перед собой руки. Женщина заметила, что за ней наблюдают, и, повернувшись взглянуть на меня, не слишком приветливо раззявила рот.

– Что вам угодно?

Она оглядывала меня снизу доверху, стискивая красными руками черенок метлы.

– Меня зовут Флитвуд Шаттлуорт. Мне нужен хозяин, мистер Уорд.

Она могла бы позвать его, не сходя с места, но удалилась в дверь, и я услышала ее шепот. Через мгновение выкатился бочкоподобный мужчина с копной седых волос, такой огромный, что от топота его сапог содрогался утрамбованный земляной пол.

– Слушаю.

– Это вы мистер Уорд, который нанял на работу Алису Грей?

– Будь у меня на шляпе перо для каждого, кто наведывается сюда, справляясь об Алисе Грей, я бы выглядел как курица. Что она учинила теперь?

Подобный выбор слов меня удивил.

– Она ничего не сделала. Я ищу ее отца.

– Джо Грея? А что вам от него нужно?

– Я бы хотела с ним поговорить.

– От него не добьешься ничего дельного.

Я ждала.

– А живет в полумиле отсюда, если идти в ту сторону по тропе, потом свернуть направо и чуть вверх по холму, где заканчивается лес. А что вам от него нужно?

– Это мое дело. А кто еще справлялся об Алисе?

– А-а… – Он повел большущей рукой. – Один судья, это на той неделе было. Говорю ему: «Уверены, что не промахнулись?» А до того лучше вам и не знать – такая чумичка заявилась, жуть – один глаз на небесах, другой в аду. И мамаша ее, визжащая, как свинья на бойне. Один бог знает, чего им от нее понадобилось.

– Вы имеете в виду Демдайк и Элизабет Девис?

– Демдайк, точно. Это, значится, демоница. Два семейства из тутошних окрестностей заточили за колдовство, поверите ли, – Девисов и старуху Четтокс с дочерью. Кое-кто мне нашептал, будто они соседи и на ножах друг с другом, и оба дома в сговоре с дьяволом. А малый, что пожаловал пару месяцев назад, интересовался тем растяпой, которого она околдовала. Скатертью дорога им всем. Я тут таких не держу – народ ко мне не пойдет, коли прознают, что у меня ведьмы обретаются. Вот потому-то мне и пришлось выгнать Алису – то и дело про нее спрашивали. Давненько она у меня работала. Но отпугивала посетителей, паршивка.

– И вы от нее избавились, – холодно произнесла я.

– Вольно ли, невольно, но она впуталась в дурные делишки.

– Все, что она сделала, – это привела сюда того беднягу.

– Лучше бы не утруждалась. Ничего мне это не принесло, окромя бед, так-то. Все причитал и хныкал о собаках в его комнате, иглах, проклятиях. Вот кого и впрямь надо посадить под замок, но она умоляла меня позволить ему остаться.

Я оглядела пустые столы и стулья, полные бочки, ждущие, когда их содержимое перельется в мужские глотки. Этому человеку нужно было вести свое дело, и, возможно, в его словах была доля истины,