Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

– Вы знаете Джона Фолдса? – спросила я наконец.

– Значится, и он вам тоже нужен? Не везет ей с мужчинами, этой Алисе, что со старым папашей, что с Джоном Фолдсом.

Я навострила уши.

– Простите?

– Захаживает он сюда время от времени. Ну, заходил, пока… Давненько я его не видел. Не знаю, где обретается.

– Пока что?

Питер почесал сбоку свой огромный живот.

– Дочка у него давеча померла. Сколько это прошло, Мэгги? С полгода, надо думать.

– И он с Алисой…

– Ну, вроде как женихались. Он раньше был семейный – жена его Богу душу отдала. Она-то, Алиса, себя блюла, лишнего никогда не дозволяла. Но к венцу они так и не пошли. А Алису вы сейчас здесь все одно не найдете, не взыщите, что разочарую. И папаше ее навряд ли ведомо, куда она запропастилась. Попробуйте поспрашивать в «Челноке» – там она теперь служит, в Падихеме.

– А как он выглядит? – Во рту у меня пересохло.

– Джон-то? Волос темный, сам высокий. Видный парень был, пока пьянка его не доконала, а, Маргарет? То-то ты на него заглядывалась.

Маргарет закатила глаза и игриво хлопнула его по руке.

Итак, мужчина, который расстроил Алису в «Челноке», был Джон Фолдс. Предположение, будто бы Алиса убила его дочь, было абсурдным. И она его любовница? Лицо у него приятное, но он за милю излучает праздность и расточительство.

Я сдержанно поблагодарила Питера и его жену и, прежде чем пойти за своей лошадью, взглянула на маленькие окошки на втором этаже таверны. Интересно, в которое из них торговец Джон Лоу смотрел, лежа на одре болезни.

Дорога вилась в одну сторону в Колн, а в другую убегала в открытые поля и к рощам. Вокруг пели птицы, и их жизнерадостный хор гулко звенел у меня в ушах, пока я медленно выезжала из деревни. Землю размыло дождем, и лошадь ступала нетвердо. Пак тяжело шлепал лапами рядом, и в спокойном чистом воздухе я представляла Алису на той же тропе, так же хорошо знакомой ей, как мне лес у Готорпа.

Я так мало знала об Алисе, хотя она так много знала обо мне. Однажды она сказала, что собиралась выходить замуж, и женихом, по всей видимости, был Джон. Она отчаянно тосковала по матери и нашла родственную душу в ее старой подруге Копуше Кэтрин. Об отце она говорила редко и без теплоты. Вот такие крохи были мне известны, но они были подобны мазкам кисти по краям холста – всей картины я не видела.

Дорога шла через лес с высоченными деревьями, каких не увидишь в окрестностях Готорпа. Я поежилась, подумав о том, как Джон Лоу встретился с Элисон под этой шепчущей листвой. Я не отрываясь смотрела вперед, пока стволы и ветви снова не уступили широким полям, и все это время пыталась отбросить ощущение, будто за мной наблюдают. Как и сказал Питер, справа местность начала повышаться, и показалась притулившаяся на склоне холма приземистая темная хижина. К ней вела размытая дорога, и я направила лошадь вверх, стараясь объезжать самую топкую грязь. Тонкая ниточка дыма вырывалась из трубы, и ее тут же рассеивал ветер. Мазанка из плетеных ветвей акации и глины, с соломенной крышей, была не намного выше моего роста, даже ниже, чем чулан у меня дома. Стекол в окнах не было, но имелись ставни, открытые, чтобы впускать свет. Низкая стена окружала хижину, на клумбах гнили увядшие цветы. Несколько ярких головок выглядывали из-под сорняков, как фонарики. Я вспомнила, как Алиса говорила об огороде, где ее матушка выращивала травы, и заключила, что он, должно быть, на заднем дворе. Дом стоял на открытом месте, и с лицевой стороны трудно было защитить растения от ветра и проливного дождя.

Я энергично постучала в дверь, и через несколько мгновений она открылась. Джозеф Грей оказался старше, чем я ожидала, старше даже, чем Роджер. Или, может быть, просто выглядел так из-за бедности. Сгорбленный, он, казалось, находился в постоянном движении, даже когда не шевелился: дрожал всем телом, непрестанно жевал губами, словно у него был тик. Светлые, как у Алисы, локоны спадали на плечи. Глаза были ясно-голубыми, тело донельзя худым: одежда висела на нем и выглядела так, словно ее не мешало на недельку замочить в щелочном растворе.

– Мистер Грей? – сказала я. – Я Флит…

– Знаю я, кто вы, – пробурчал он. – Она у вас работала, верно? Входите. Сдается мне, у вас есть что мне сказать.

В доме было очень тепло: в очаге посередине комнаты огонь горел так весело, словно на дворе стоял не июль, а декабрь. Поднимающийся дым выходил сквозь дыру в крыше, и я подумала о том, какой холод и сквозняк царят здесь обычно, если жилище открыто непогоде. Две низкие кровати, одна из них разобранная, стояли по сторонам очага, а земляные стены, несомненно сырые и студеные, были завешены кусками тряпок. Мебель составляли только стол, два табурета и шкаф. У огня на застеленном камышом полу лежали оловянные горшки и котелки, которые выглядели немытыми. Значит, Алиса и ее отец готовили пищу, спали и жили в этой хибаре, полной дыр, в которых непрестанно свистел ветер.

Джозеф заговорил:

– Сдается мне, вы здесь из-за клячи?

– Какой клячи? – переспросила я.

– Которую вы дали Алисе. Вы ведь получили ее назад, стало быть, мне головная боль без надобности.

Я растерянно уставилась на него.

– Вы про лошадь, которая пропала?

– А то про что же. – Рот его продолжал двигаться, даже когда он ничего не говорил, и я предположила, что он жует табак. – Я вернул тому субчику деньги. А она хоть бы спасибо. Ей начхать.

Он засеменил к кровати и сел на нее. Я осталась на месте, с трудом дыша в гнетущем жаре очага. Джозеф облизал губы и взял с пола пивную кружку, изучил ее содержимое и выплеснул его в рот.

Так вот что случилось с серой ломовой лошадью – отец Алисы продал ее. А дочь каким-то образом сумела забрать ее назад. В груди у меня внезапно стеснилось, и на короткое мгновение меня переполнили чувства. Но я разгладила юбки и выпрямила спину.

– Мистер Грей, я приехала не из-за лошади. Ее вернули, так что забудем об этом. Я здесь, потому что Алису арестовал Роджер Ноуэлл, который взял себе в голову, будто она убила ребенка.

Несколько мгновений он смотрел стеклянными пустыми глазами в огонь, потом поднял их на меня и произнес:

– А?

– Мистер Грей, ваша дочь в большой беде. Я сделаю все возможное, чтобы помочь ей, но подумала, что