Журавли над полем - Владимир Васильевич Киреев

Ночь прошла спокойно.

Утром Николай размотал пропитавшийся кровью бинт. Не обращая на окружающих внимания, молча протер йодом шов и замотал новым бинтом.

– Так-то вроде бы и нормально, – задумчиво и как-то лениво проговорил он. – Внутри не дергает, температуры вроде нет, только кровь понемногу сочится.

– Может, вену где повредил? – спросил Владимир.

– Кто его знает? Скрипя зубами, поднялся Николай и добавил: – Давайте домой собираться. Вова, вы с Петровичем сходите сеть снимите, а мы с Толей тут приберемся.

Скоро мужики брели по тайге. Дошли до ночного привала. Помятая трава, местами темная от крови, куски разбросанной ваты, вытоптанный мох напоминали о вчерашнем.

В сети запуталось два ленка.

– Я же говорил, что рыба здесь будет, – обрадовался Виктор. – Еще ночь постояла бы…

– Сейчас не до рыбалки, – рассудил Владимир. – В город быстрее надо. Ногу, главное, спасти, а рыбу и потом поймать можно.

Неожиданно раздался близкий крик журавлей. Они совсем рядом, за перелеском на болоте.

«Вот бы посмотреть на весенний брачный хоровод! Но некогда, – подумал Владимир. – Да и не стоит беспокоить осторожных птиц, уставших от перелета».

Подходя к табору, увидели вчерашнего знакомого. Он сидел напротив Николая и что-то говорил ему.

Поздоровались.

Владимир заметил у Александра необычайные, сине-голубые, широко открытые глаза, лет ему за тридцать, лицо светилось улыбкой.

– У нас тут продуктишки кое-какие остались, – повернулся к нему Николай. Возьми, пригодятся.

– Да я еще недельку порыбачу – и домой. В поселке работать сейчас негде, вот и промышляю тайгой.

– А капканы ты брось, – сурово посмотрел на него Николай. – Весна, ребятишки нарождаются, а ты их в капканы. Или, не дай бог, мать попадется. Весь выводок загубишь.

Александр встал, не зная, что и сказать, отвернулся в сторону и закивал головой.

Взяв у Анатолия пакет с продуктами, засуетился:

– Щас, мужики, я рыбки вам в дорогу принесу. Я мигом, подождите. – Глаза его заблестели, засветились изнутри.

Вернулся с целым пакетом соленого хариуса. Был там и один ленок.

– Ну! Тут без бутылки не обойдешься. – И Виктор полез в рюкзак.

Распили бутылку, под малосольный ледяной хариус. Николай внимательно посмотрел на гостя и, прищурив глаза, спросил:

– Слышишь, Сань, а ты вчера как меня нашел?

Александр захлопал глазами и протянул нараспев:

– Случайно, иду – вижу свет. Это в городе люди мимо проходят, хоть убей, а здесь – тайга, совсем другое дело.

Разговорились.

Александр доставал из тайников своей души все то, что его беспокоило, о чем переживал наедине с самим собой. И, пользуясь представившимся случаем, изливал душу. Соловые глаза горели, щёки разрумянились, на лбу выступили капельки пота.

– Я в прошлом году ночью, смотрю, зверь на той стороне реки ходит по кустарнику. Вроде как лось, а ночь лунная была, ну я и через реку саданул с двенадцатого пулей. Потом еще раз стрельнул. Там выше еще один залом есть. Обошел по нему. Ни фонаря у меня нет, ничего, кроме спичек. Нашел то место. Смотрю, следы – вот такие, – развел руки, показывая размер следа, потом обвел всех взглядом, как бы спрашивая: верите? Достал сигарету, закурил: – Как хватил я оттуда, не помню, как до зимовья добежал. Закрыл дверь, не спал всю ночь, думал, придет. Ну и рыбачу себе дальше, а на третий день слышу, откуда-то падалью попахивает. Я по запаху метров через сто и наткнулся на медведя. Что делать? Снял шкуру. Голову принес домой. Испортил медведя. Думал, что в лося стреляю. А медведя ночью стрелять бы не стал.

– Бывает. – Николай встал. – Ну что, пора нам трогать, а то Саньку не переслушаем до вечера.

Достал из кабины тягача обрывок бумаги, карандашом написал несколько строк, протянул Александру:

– Будешь в городе, заходи.

С железным, звонким гулом и лязгом, в котором после нежных звуков весеннего леса было что-то дерзкое и демонстративно нахальное, ползли болотные километры. Шарахались на поворотах по сторонам деревья, летел от гусениц рваный рыжий мох.

На следующий день Николай был на приеме у травматолога. Пожилой врач внимательно осмотрел рану, дал направление на рентген. Разглядывая снимок, покачал головой:

– Чашечка задета, но не сильно, беречь будете – быстро заживет. А к швам, молодой человек, у меня претензий нет! Завтра на перевязку.

Пуще неволи

В этот год весна была затяжная. Вот вроде приступила оттепель. Вот растаял снег, причем даже в лесу, где он лежит дольше обычного. Вот, размывая поля и дороги, пробежали ручьи вешних вод… И когда уже душа и тело приготовились к встрече настоящего весеннего тепла, вдруг снова ударили морозные утренники, и только лишь к обеду, как бы нехотя, с ленцой солнце начинало слабо прогревать землю.

Приближался май, а с ним десятидневное разрешение на глухариную охоту. Много лет подряд я не мог попасть на глухариный ток, но в этом году твердо и бесповоротно решил поехать, заранее предвкушая все прелести такой охоты.

Однако поехать в самый срок все же не удалось, и вырвался только к десятому мая. Обычно к этому времени глухари токовать заканчивают, хотя, если весна обещает быть длинной и морозной, они могут токовать до середины месяца.

К таким поездкам на охоту собираешься со всем тщанием, боясь что-то забыть или упустить. Проверяешь одежду, сапоги, еще раз смазываешь ружье. Аккуратно складываешь вещи в рюкзак, где находится место и фонарику, и ножу, и фотоаппарату.

На этот раз я уговорился поехать с соседом Владимиром Поповым – большим любителем природы, хотя он, как мне было известно, любит охотиться в одиночку. Во-первых, потому что никто не может помешать. Во-вторых, у нас мало таких токов, где могли бы одновременно охотиться два человека.

Аккуратно сложив в «Ниву» вещи и ружья, мы выехали.

Охота на глухаря во многом зависит от погоды, от знания повадок птиц и, конечно же, от навыка стрельбы.

Пока ехали в машине, Владимир рассказывал:

– Я помню старые тока, все места недалеко от Тулуна под Едогоном, Килимом, Усть-Кульском. На прошлой неделе ездил в Кадуй. Оставил в деревне машину и пешком отправился на ток. Его я знал еще с тех пор, когда был молодым егерем в промхозе. Глухарей там всегда было предостаточно. От деревни до тока около 15 километров. Иду, рассуждаю сам с собой. Думаю, добуду одного глухаря, куда мне больше, и пусть плодятся дальше. Перевалил через Синюю гору, спустился в широкий лог. Осторожно подошел к опушке леса. Здесь и должен был находиться ток. Стояла тишина. Только ветер